Кумтрест

Самодуров приступил к обязанностям и первым делом вызвал смотрящего за зоной. Варфоломей, через пять минут разговора с новоиспечённым начальником, прибежал взъерошенный к Васильеву.

— Закрывай меня в подвал Василич до конца срока или я конкретно вскроюсь и в больницу уеду. Делай что-нибудь, я тебя по-человечески прошу.

— Что случилось? — удивился Васильев, так как первый раз увидел Варфоломеева таким взбудораженным.

— Вызывает меня новый начальник. Я зашёл и представился, как положено. Знаю с кем базарю, рамсы не путаю.

— Чего, чего, не понял?

— Слушай. Я сам не понял и переспрашиваю, что не расслышал. А он опять мне говорит, ты за щеку берёшь? Я ему вежливо отвечаю, что гражданин начальник, Вы видимо не того вызвали, чтобы такие вопросы задавать. А он мне говорит, ну ты же за зоной смотришь? Я отвечаю, ну я, и что? А он говорит, да не напрягайся ты — это шутка.

— И что потом?

— А потом он говорит, вот смотри, и берёт двумя пальцами себя за щеку.

— Так и сказал?

— Слово в слово. Я хотел прямо там башкой о стену биться. Василич закрывай меня в подвал, я не хочу потом за зону отвечать, если что случится. С меня, из-за этого дурака, шкуру снимут.

— Ты в отряд иди пока, позже разберёмся. Успокойся, завтра поговорим. Я Зубову всё доведу, он ему объяснит, что в зоне так нельзя говорить.

На следующий день Самодуров пошёл на обход в отряд со строгими условиями содержания.

— Василич, иди быстрее в строгие условия. Там все зэки вскрылись, все двадцать восемь.

— Не понял, чего, как вскрылись? — Васильев вытаращил глаза.

— В СУСе двадцать восемь зэков вскрылось. — повторил дежурный."

"Васильев быстрым шагом пошёл в СУС. Он зашёл и увидел, что все зэки порезали себе вены, все двадцать восемь человек. В бараке море крови.

— Вы что, с ума сошли что ли?

К решётке подошёл Митя Белковский по кличке Снежок, смотрящий за бараком. Руки порезаны, весь в крови.

— Василич, он нам слово офицера дал, что нас оденет в юбки.

— Какие юбки? Что происходит?

— Обыкновенные, которые бабы носят. Я уже молчу про то, что он, как умел, обозвал тут всех матом. Василич мы не быдло, сам знаешь. Сидим тихо, что надо выполняем, лишнего не просим.