Марко, я - твоя война! (СИ)

Предатель умыл руки, как Понтий Пилат.

А вот истец, похоже, своего не упустит! Раскрутит на деньги с кровожадным удовольствием.

«Двадцать штук…» — жалобно стонет моё сознание. — «Двадцать тысяч евро за какое-то несчастное сердечко на капоте! А то, что мне порезали колёса — всем наплевать, даже полицейским. Кто мне возместит убытки? Мне! Пострадавшей иммигрантке! Если даже закон на стороне тех, у кого денег куры не клюют"".

Да пошли они все!

— Марк..? — забывая дышать, замираю у открытой двери.

Что он здесь делает?

Опираясь крепкими бёдрами об стол, мужчина молча осматривает меня с головы до ног.

Ничего не понимая, отмираю, делая шаг вперёд. За мной закрывается дверь. Внутри всё холодеет и сжимается от накатившей паники. В этом захламлённом служебном кабинете мы остаёмся один на один.

— Что происходит? — говорю осипшим голосом.

Он явно замечает, как по моему лицу скользит тень тревоги. Размыкает на широкой груди скрещённые крепкие руки, и я невольно дёргаюсь, но тут же останавливаю себя.

Тихо, Лиса. Хуже, чем есть, уже не должно быть.

Возьми себя в руки и дыши…

— Проходи. Садись в кресло, — звучит сухо.

Марко подходит к стулу и отодвигает его для меня.

Ждёт, когда я прижму пятую точку к мягкому кожаному месту.

* * *Присаживаюсь, с опаской глядя на него.

Что же на этот раз выкинет наглая морда?

Марко, всё ещё недовольный и напряжённый, берёт себе деревянную табуретку, ставит на пол, вынуждая меня вздрогнуть от стука.

В воздухе повисает тишина напряженного ожидания. Такое чувство, что даже мир замирает вокруг нас. Душный кабинет наполняется из окна предзакатными лучами. Тёмно-оранжевые блики, скользя по его хмурому лицу, заостряют скулы ещё сильнее, делая прищуренные глаза более хищными, отражающими огонь.

— Дай мне свою ногу, — произносит, как всегда, командным тоном.

— Ты псих? — закатываю глаза.

Угощение шоколадкой — единственный добрый поступок за весь день.

— Я тебе кое-что привёз, Лиса, так что заткнись и поставь пятку на моё бедро. У меня нет настроения спорить с тобой, — в этот раз, на удивление, смотрит мне в глаза.

Что же ты задумал, Мистер Засранец?

— Это заметно, — неохотно подымаю ногу, натягивая подол платья к колену, и делаю, как он велит.