Марь

Не потому ль его так сильно тянуло в этот поселок, который он мог пока что видеть только через окуляры своего командирского бинокля? А вдруг там и в самом деле есть библиотека? – думал он. Если нет, тогда все, тогда ему конец. Зароется в кокон своего отчаяния и тупо будет ждать дембеля. Вот ведь как: с одной стороны, в тайге ему уютно, как тому псу в родной конуре, с другой – не хватает свежих знаний, как и общения с умными людьми. Ну что майор Ходенко? Мужик он, конечно, хороший, но у него, кроме «бля-бля-бля», ничего за душой нет.

Были, конечно, в отряде и другие более-менее даровитые пацаны. Одни были хорошими рассказчиками, другие могли неплохо петь, третьи… В общем, сколько людей – столько и талантов. Был даже парнишка, который стихи писал. Стихи так себе, но ведь главное, что он старался, что у него работала душа.

– Гитарку бы вы нам привезли, товарищ майор, – устав без праздников, попросили пацаны Ходенко, когда он в очередной раз появился на участке. – А то здесь со скуки можно помереть.

Тот вначале воспринял эти слова по-своему.

– Значит, скучаете? – спрашивает. – Так мы вам план увеличим…

Бойцы тут же в панику.

– Не надо! – кричат. – Все, забыли про гитару!..

Но гитару майор все-таки им привез.

Солдат всегда здоров,Солдат на все готов,И пыль, как из ковров,Он выбивает из дорог.И не остановиться,И не сменить ноги.Сияют наши лица,Сверкают сапоги!..Или:

Всего лишь час дают на артобстрел –Всего лишь час пехоте передышки,Всего лишь час до самых главных дел:Кому – до ордена, ну а кому – до вышки…Жесткие ритмы сменяла задушевная лирика, и тогда тайга наполнялась теплом солдатских голосов.

Не жалею, не зову, не плачу.Все пройдет, как с белых яблонь дым.Увяданья золотом охваченный,Я не буду больше молодым…Бывало, гитара попадала в руки к здешним архаровцам, и атмосфера на берегу резко менялась. Ведь у них был свой репертуар, своя манера исполнения – дерзкая, надрывная:"

"Костюмчик серенький, ботиночки со скрипомЯ на тюремные одежки променял.