Марь

Хищные и кровавые существа, которых нельзя щадить, иначе они не пощадят тебя…

Пацаны вряд ли вспомнят, сколь долго длилась эта схватка, помнят одно: они обратили в бегство бандитов, перед тем хорошенько всыпав им так, что вся изба была уделана кровью.

– Держи их!.. Иванов, заходи со своим отделением справа!.. Петров, ударь им слева!.. – выскочив вслед за архаровцами на мороз, кричала братва. – Хватай их!.. Бей!.. Вяжи!..

Что уж там подумали их враги, неизвестно, только они рванули так, что скоро их и след простыл.

– Слышь, мужики, а ведь Серегина средь них не было, – еще не успев отдышаться после боя, скажет Релин. – Я это точно помню. Что же они, гады, с ним сделали?..

– Все, уносим ноги! – скомандовал Савушкин. – А то вдруг они поймут, что нас всего-то ничего, возьмут да вернутся…

Наскоро простившись с отшельником и пообещав прислать к нему санинструктора, они отправились в обратный путь. На этот раз рыбы в сеть попалось немного – ведь она только к ночи начинает играть.

Глава двадцать девятая

1

Было начало первого месяца весны. По-орочонски – овилаха бега, что в переводе означает «месяц наста». Ночи в эту пору еще по-зимнему холодные, зато днем подобревшее к весне солнце начинает пригревать землю, вселяя в людей неясные надежды. Ерёма любит эту пору, когда с появлением первых признаков тепла снег вдруг начинает слезиться и пропитываться влагой, которая с наступлением ночи превращается в ледяную корку.

Почувствовав первое тепло, тайга начинает медленно просыпаться, и на стволах дерев с южной стороны выступают капли духовитой янтарной смолы.

"Просыпается природа… Вот уже и таежный великан сохатый, а вместе с ним и северный олень согжой сбросили старые тяжелые рога. На их месте появились быстрорастущие молодые, покрытые кожицей с коротким густым бархатистым мехом.

Прибавилось света – и тут же ожило зверье, засуетилось.