Марь

– Да-да, ты говорил… Но ведь… – Он некоторое время о чем-то думает. – Но ведь и без цивилизации нельзя. Вот скажи, ты можешь представить нынешнее человечество без телевизора?

Руд ухмыльнулся.

– Человечество, – говорит, – нет, а вот себя могу… Ведь я скоро уже как полгода не смотрю этот телевизор.

– Ну и как тебе?

– Вообще-то жить можно, – говорит Рудик.

– Так ведь жить можно и без зубной щетки, и без одеколона, без книг, даже без женского внимания, но ведь это ненормально…

Рудик как-то странно посмотрел на товарища.

– Я что-то тебя не пойму, – говорит. – То ты законченный романтик, готовый всю жизнь жить в глуши, то ты ратуешь за цивилизацию… Уж определись наконец, а то у тебя получается некоторое раздвоение личности.

Володька вздохнул.

– Раздвоишься тут, пожалуй… Знаешь, кем я себя ощущаю? – спрашивает он. – Законченным экзистенциалистом, только испорченным цивилизацией. Оттого меня и тянет в разные стороны. Конечно, свобода мне нужна, но вместе с ней и телевизор мне нужен, и книги, и тот же одеколон…

– А вот мне свобода, какой ты ее понимаешь, не нужна, – признается Рудик.

 – Я свободен только тогда, когда полностью погружен в изучение чего-то нового… Наука – вот моя свобода. Когда я ею занимаюсь, мне ни колбасы не надо, ни красивых шмоток, ни путешествий к теплым морям… Веришь, меня даже за границу в такие минуты не тянет, хотя я знаю, что большинство моих ровесников сходят по ней с ума. Но это все суета сует, это все бренное, а меня тянет к вечному… – Он делает паузу.  – Но вот ведь какое дело… Я, как ни странно, хорошо понимаю и этих людей…

– Ты про тунгусов?

– Ну, конечно же… – кивает в ответ Рудик. – Потому что я уважаю их способ существования. Их наука – это природа, моя же – книги… Ну, естественно, опыты, эксперименты и все в этом роде. Мы должны мирно сосуществовать, понимаешь? Как с теми же марсианами, жителями иных галактик. Мы две части единого целого и не должны изменять это равновесие. Изменим – нам конец.

И вообще тайга, вот эти все вольные просторы – это не то, о чем сегодня повсюду твердят, это не заповедник непуганых дикарей, а… – Он на мгновение задумался. – По большому счету это наш запасной парашют, который нам еще когда-то пригодится… Если хочешь знать, территория спасения. Именно здесь цивилизация попытается укрыться от грядущего апокалипсиса, когда она придет к своему тупику. – Он вдруг усмехнулся. – Но это продлится недолго, – говорит.