Марь

А он ей: ты разве не знаешь, что скука деформирует личность? Вот тебе и страсти-мордасти! Надоел – сил никаких нет. Руки опускаются. Порой сама бы волком завыла, да нельзя. Если еще и она начнет… Замкнулась в себе. Утром молча встает и бежит на работу. Домой возвращается затемно. Пока обе печки натопит – ночь настанет. И так изо дня в день. И если бы не пацаны со своей картошкой, то вообще можно было бы от скуки помереть. А так, глядишь, какое-то разнообразие. Подвесят те, бывало, этот овощ у них над окном, отбегут подальше – и давай за нитку тягать, а мерзлая картошка «бу-бух!» по стеклу, «бу-бух!».

Кровь в жилах стынет, так и кажется, что медведь-шатун в дом ломится. Веруня-то ничего, а вот муж злится."

"Впрочем, он сегодня по каждому поводу злится. И то ему не так, и это. Но ведь не она его сюда затащила – сам захотел. Севера, говорит, закаляют человека, они делают его сильным. А у Веруни, между прочим, были другие планы. Ведь у нее как у отличницы целевая аспирантура наклевывалась, а он: брось, еще успеешь.

В тайге, мол, мы быстрее встанем на ноги. Ну и уговорил. Димку как энергетика на шахту взяли, Веруня в школу преподавать биологию пошла. Заработки хорошие – куда до них городским! – да и самостоятельности хоть отбавляй, но вот только потихоньку хандрить начал ее муженек. Случалось, так ее замучит своим бесконечным нытьем, что хоть впору хватай чемодан и беги отсюда куда глаза глядят. И убежала бы, если б не помнила, что сказала ей мать. «Ты, – напутствовала она дочку перед дорогой, – всегда помни о том, что при любых обстоятельствах он твой родной человек и законный супруг. А мужик молодой – это что тебе жеребец необъезженный… Порой, чтобы он к твоей телеге привык, столько сил и терпения требуется… Но уж коль удастся тебе его укротить – считай, что остаток жизни вы проживете с ним в любви и согласии».

Вот ведь, оказывается, какая наука на свете существует – укрощение мужей, а ни в школе, ни в институте ей не обучают.

Хорошо, у кого умная и мудрая мать есть, а если, извините, недалекая, а если эгоистка или ее вообще нет – тогда что? Одни разводы плодить?

«И где ж он, черт лысый, так долго бродит? – не дождавшись мужа, вдруг забеспокоилась Веруня. – Вроде на минутку выскочил, а сам…»

Чтобы не терять зря время, она решила заняться домашними делами: вымыла посуду, сварила на завтра борщ, что-то постирала, что-то убрала, что-то заштопала. Потом села за тетрадки.