Марь

Топором умеешь махать? – Димыч усмехнулся. Дескать, кого спрашиваешь! – И с бензопилой знаком?.. Ну тогда все в порядке – сработаемся… – Он вдруг забеспокоился. – Ладно, мужики, надо братву кормить.

– Так ведь ничего не варили… – заметил Рудик. – Кухню-то только сейчас на тросах доставили.

– Ничего, обойдемся, – проговорил Грачевский. – Я распоряжусь, чтобы выдали сухой паек. Спасибо майору, не подвел – и жратву нам привез, и зимнее обмундирование. Так что живем!.. Эй, где там Рацба?"

"Гиви Рацба – это их повар и одновременно каптенармус.

Он за все хозяйство в отряде отвечает. Так что многие пацаны пытаются задружить с ним – не то в надежде что-то урвать у него, не то так, из уважения. Тот, видя такое дело, стал пользоваться своим положением. Раньше приходилось самому и картошку чистить, и дрова рубить, и посуду с котлами мыть, а теперь за него это делают его приятели. Когда выполнят его задание, он их чем-нибудь отблагодарит. Чифиристам может пачку чаю дать, голодным – банку тушенки, а тем, у кого курево закончилось, – пачку махры. Самые же приближенные к нему и исполнительные вообще барствовали. Они и жрали от пуза, и обмундирование у этих было новее, чем у других. Пацаны глядели на них и завидовали.

Но вот перед старшиной своим Рацба заискивал. Как-то даже попытался лишнюю пайку ему всучить, но тот на дыбы. Ты это, дескать, кончай у меня, дорогой товарищ. Запомни: Грачевский с детства не любит подхалимов. Ты же, мол, грузин, а грузины – народ гордый. Что ж ты так?..

Тогда-то Володька и узнал, что Гиви грузин только наполовину.

Грузинка у него мать, тогда как отец его по национальности абхаз. Сухумский он, на Черном море живет. До армии, говорит, учился в вечерней школе, а основное время в саду деду помогал. Приезжайте, говорит, товарищ старшина, к нам в гости – у нас такие мандарины!

А вот Серегин был совершенно другим человеком, и это Грачевский понял уже скоро. Нет, такие, как он, ни перед кем заискивать не станут, но, как потом выяснилось, у него была масса других отрицательных черт, которые часто становились причиной многих его бед.

Он и в армию-то «загремел» только по своей дурости, той самой, что часто подводит нас в молодости. А ведь у него была отсрочка как у молодого специалиста, решившего отправиться после института в глухой медвежий угол, куда, случается, далеко не каждого можно загнать. Ведь на геологов да маркшейдеров часто только учатся, но, когда доходит до дела, тут же появляется тысяча причин, чтобы остаться в городе.