Марджорис

Всё это время, не имея ни малейших сведений, где ты, как ты, жива ли, здорова, я держался лишь на вере в твою силу и способность справится с трудностями, постигшими тебя, родная. Я горжусь тобой, Рисса.

Теперь об остальном. О маминой сестре я ничего не знал. О любовнице Валиана и возможных бастардах тоже, но теперь докопаюсь до правды. Не беспокойся обо мне, я буду осторожен.

Мне бы очень хотелось узнать, как так получилось, что ты живёшь в доме Айсара Лэардо? И кто те спасители, о которых ты упоминала? Сестрёнка, будь осторожна.

Оборотни, это не те, кто делает что-то просто так. У меня есть кое-какие предположения, почему княжеский советник так в тебе заинтересован. Возможно, он питает надежду на ваш брак с князем Шэанардом. Не буду давить на тебя своим мнением. Уверен ты способна самостоятельно принять разумное решение. Знай, я всегда на твоей стороне и желаю тебе счастья. Уверен, ты сможешь разобраться и в окружающих, и в себе. Верю в тебя, моя Пуговка.

С любовью твой старший брат.""

Рисса перечитала письмо ещё раз, старательно пытаясь понять и прочувствовать все, что не договорил Фрид.

Погладила пальцами бумагу, зажмурилась, настраиваясь и сосредоточенно вызывая перед глазами образ брата. Долгие мгновения ничего не было, а потом полыхнуло болью, безумием, яростью, горем, и таким почти болезненным облегчением, что она, всхлипнув, покачнулась и осела на пол, глотая горькие слёзы. Как же ему плохо! Бедный Фрид! Такой сильный и благородный! Что же с ним стало?!! Зачем всё это?!! Рыдания сотрясали её хрупкое тело, и принцесса закрыла глаза дрожащими руками, не способная справится с потоком разрушающих ощущений, хлынувших на неё. Как же он живёт с этим?

То ли хрип, то ли вой сорвался с её губ. Девушка начала заваливаться набок, теряя сознание, но её подхватили большие сильные руки.

— Что же ты делаешь, глупая? — удушающий поток чужой реальности резко прервался и она прерывисто вдохнула полной грудью. — Зачем лезешь туда, если ничего ещё не умеешь?"

"Всё ещё дезориентированная, она почувствовала, как её поднимают, бережно прижимая к себе.

Тепло от большого сильного тела и внезапно оглушившее её чувство безопасности, после изматывающего, переполненного тревогами дня, вызвали непреодолимое желание свернуться клубочком в этих надёжных и нужных, как воздух, сейчас объятиях и наконец-то забыться крепким сном.

— Спи, малышка, — хриплый голос и невесомый поцелуй на волосах, это последнее, что ей запомнилось перед тем, как погрузиться в блаженную темноту.