Мапа

- Продолжаю смотреть на него с намёком.

Даже Саша понимает, на что я намекаю, и с сомнением смотрит на отца. Малыш уверен, что Мапа откажется играть, и ему кажется странным, что я предлагаю такую нелепость.

Мупсик ковыляет к Алексею, садится ему на ногу и преданно смотрит в глаза.

Говорю же, он гений!

Мапа оказывается под тройным давлением.

— Панцирь на меня не влезет. — Хмуро смотрит на костюм. Вроде как знает, что эта игра не для него, не про него, и вообще... как-то несолидно для начальника его калибра и высочайшего уровня важности.

Однако в его глазах странный блеск... предвкушение?

— Да, панцирь на вас не влезет, — соглашаюсь, хотя, если распустить ремешки, то ещё как влезет.

— Я... не играю, — говорит, потирая ладонью лоб.

А вот это слабый аргумент, но не мне спорить.

— Да, вы не играете.

— Никогда не играл, даже в детстве. Не любитель иг... и прочего... такого.

— Хорошо.

— И сейчас... у меня дела. Много дел... рабочих.

— Не сомневаюсь в этом. — Мне легко соглашаться с Алексеем, потому что спорит он не со мной, а с самим собой.

— Только если минут пять... десять, — говорит с сомнением. — Я бы не стал играть, но... - Старательно и тщетно ищет причину, почему ему вдруг хочется всё бросить и играть с нами.

Приходится ему помочь. По доброте душевной.

— Вы хотите попробовать с нами поиграть, потому что настоящие мужчины не отказываются от знаний, — возвращаю ему его же слова.

Саша согласно кивает, Мупсик тявкает, а Мапа... меня не слушает. Он уже пытается растянуть ремешки нагрудного панциря, чтобы нацелить его на свой весьма впечатляющий торс.

Очень даже впечатляющий, я заметила и оценила.

15.

Мне не нравится играть с Алексеем Воиновым.

Прошло и пять, и десять, и девяносто минут, а он до сих пор не оставил нас в покое. За это время его неимоверное состояние могло уменьшиться на несколько триллионов, а он ничего не предпринял, чтобы его приумножить.

Ему только и остаётся в жизни, что быть большим начальником, потому что он совершенно не умеет играть в команде, не навязывая при этом свои правила.

Самое обидное то, что я не могу его выгнать. Во-первых, это вообще-то его квартира. Я, конечно, не без наглости, но не настолько.