Маньяк между строк

Несмотря на эти цветочные улики, мне было странно слышать, что ко всему и вся настроенная скептически Виктория вдруг так запросто поверила Ухтомской. Заведующая у них, может, и с придурью, но в то, что поголовно вся кафедра профнепригодна, верилось с трудом.

– Этой Вере Андреевне язык надо с мылом мыть, – заметил я на всякий случай.

Виктория махнула рукой.

– Это да. Но я и сама навела справки. Короче, если отбросить эмоции, то работать придется с Ухтомской. Во-первых, я прочитала ее монографию, она интересная, хоть и спорная, но научным аппаратом барышня владеет.

Ну и плюс – какой-никакой, а опыт в экспертизе. А вообще я чувствую себя ревизором, нарушившим местное болотце. Хотя нет, во времена Гоголя хотя бы гранты так внаглую не пилили. Чтобы быть в тренде, надо бы еще плакат заказать, перед кафедрой повесить: «Грант, интриги или дело/Выбирай в эксперты Веру».

Вика рассмеялась, кажется, она была сегодня вполне довольна достигнутыми договоренностями.

Хотелось бы еще узнать, что она думает по поводу версии Веры о том, что Правдоруб – женщина, но в этот момент раздался звонок скайпа.

Это была Инна. Промелькнула мысль, могла ли Инна как-то пронюхать о машине. Мысль была глупая, я ее отмел и ответил. В окошке появилось перекошенное лицо моей клиентки.

«Неужели страховая так быстро сработала?» – пронеслось в голове.

Мняцакян обещал уладить без привлечения сторонних организаций. Или штраф с трассы пришел? Но для штрафа тоже должно быть еще рано.

– Что это такое?! – без предисловий начала Инна.

Она была в ярости и, видимо, уже каким-то чудесным образом в курсе. – Что происходит в этом дурацком Ставроподольске?

Она кричала так, что Вика сделала выражение типа «упс» и закрыла лицо рукой, вроде как «в домике». Филипп опасливо зыркнул через сетку переноски и тут же, почуяв неладное, залез поглубже.

– Послушайте, Инна, – начал я как можно спокойнее. – Не переживайте так, все это поправимо…

– Поправимо?! – взвизгнула женщина. – Да это капец! Все! Это – это смерть! Я не знаю… вот так вот пожалеешь человека… а он…

Стало даже немного обидно.

Зачем так орать и уж тем более использовать громкие слова: «смерть», «пожалела человека». Кто еще кого пожалел! Ни один юрист не брался за дело «ИннаБизнеса». Вот уж точно, особенности женской коммуникации – сплошная истерика. Но как раз в этот момент истерика Инны остановилась как вкопанная.

– Погоди, а ты сам-то видел?

Виктория вдруг начала показывать руками крест и молча мотать головой из стороны в сторону.