Маньяк между строк

Мы с теткой переглянулись. Цитата из «Записок сумасшедшего» смотрелась прямо в кассу, если учесть то предложение, с которым мы намеревались заявиться сейчас на кафедру, но для празднования Года Гоголя в университете эти слова представлялись немного странными. К тому же из-за отсутствия источника цитаты создавалось чувство, будто слова принадлежат самому Николаю Васильевичу, а не сходящему с ума его герою Поприщину. Да и вообще – где Гоголь, а где Ставроподольск? Диканька, Нежин, Санкт-Петербург, Москва, Рим могли бы претендовать на проведение у себя Года Гоголя, но какое отношение имеет к Николаю Васильевичу этот промышленный город на Средней Волге, который, кажется, и не существовал во времена автора «Мертвых душ»?

Следующий плакат был оформлен в той же стилистике, только фон оказался теперь не фиолетовый, а голубой.

«Он не принадлежал к числу тех стариков, которые надоедают вечными похвалами старому времени или порицаниями нового. Он, напротив, расспрашивая вас, показывал большое любопытство и участие в обстоятельствах вашей собственной жизни, удачах и неудачах, которыми обыкновенно интересуются все добрые старики».

– А это откуда? – поинтересовался я, но Виктория, как и я, не имела ни малейшего понятия. Откровенно говоря, эти слова вообще не ассоциировались с Гоголем. Так мог написать кто угодно: Тургенев, Аксенов, да хоть бы Устинова. Но слава современным поисковикам! – Гугл сопоставил дословно, и выяснилось, что цитата все-таки гоголевская, из «Миргорода», к тому же обрезанная на середине.

Следующий плакат, также приуроченный к Году Гоголя в университете и также фиолетовый, был краток:

«Как ни глупы слова дурака, а иногда бывают они достаточны, чтобы смутить умного человека».

– Гм, снова про дураков. Однако намечается тенденция, – Виктория на секунду задержалась и отправилась дальше.

Дальше шел снова голубой плакат и снова «Записки сумасшедшего»:

«Отчего я титулярный советник и с какой стати я титулярный советник? Может быть, я какой-нибудь граф или генерал, а только так кажусь титулярным советником?»

– Какое необычное у них тут отношение к творчеству Николая Васильевича, – проговорила Виктория, оглядывая здание и территорию вокруг.

"К слову, само здание тоже было необычным. Ни тебе университетских колонн, ни даже хотя бы советской бетонно-стеклянной высотки. Филологический факультет вместе с отделением журналистики и пиара занимали небольшое буквой «П» выстроенное здание, напоминавшее типовой детский садик.