Маньяк между строк

Только возмущается и заявляет: «Я – великий разоблачитель и убийца зла во имя справедливости».

– А ты сама как считаешь, это Шляпник или нет?

Виктория задумалась, долго смотрела, как лениво колышется за окном белоснежное море российской равнины, будто мы не несемся по трассе со скоростью сто десять, а мирно идем по бесконечной водной глади на тихоходном кораблике в полный штиль.

– Сложный вопрос, знаешь ли, – наконец ответила она и включила видео, где Шляпник разговаривал со своим лечащим врачом.

– Вы слышите голоса? – тихо спрашивал доктор.

– Да, иногда. Когда мне очень плохо.

– Что это за голоса?

– Разные.

– Это люди говорят?

– Да, разные люди.

– Что они говорят?

– Разное.

– О чем?

– О том, как их обижают.

– Что они говорят об этом?

– Разное. Мужчины, женщины, дети… Разное. Потому что несправедливость кругом. Несправедливость – имя этому миру.

– Эти люди вас о чем-то просят?

– О помощи.

– Как они просят помочь?

– Писать об этом.

Разговор длился еще несколько минут. Ни в чем другом, кроме написания писем, Шляпник не признавался, отвечал он с большими паузами, то ли с неохотой, то ли без интереса.

Мы остановились на заправке, купить снеков и кофе. Оказывается, у кофеманки Вики уже имелись любимые кофейные автоматы по пути следования в Ставроподольск.

– Заболевание Шляпника в стадии обострения проявляется в том, что он становится одержим некоей мегаидеей, называет себя последним оком истины, ПРАВДОРУБОМ, который выведет на чистую воду погрязший в грехах Ставроподольск, – начала Виктория, устроившись поудобнее с чашкой в руке и с удовольствием закусывая кофе сладкими яблочными чипсами из пакета.

"– Я фильм смотрел, – вспомнил я.

Кстати, это тоже был детектив: Билли Миллиган был виновен, правда, ему удалось избежать наказания за несколько ограблений и три изнасилования, так как психиатрическая экспертиза доказала, что преступления совершал не сам Миллиган, а две его альтернативные личности.