Маньяк между строк

Интересно, почему не пристроил дочку в столице учиться? Но все равно – ни Лена, ни Изольда не про нашу честь. Наверняка будущие известные галеристки и светские львицы. Пока у нас нет такого понятия: галеристка. Но скоро будет. Это я точно могу предсказать. В Европе и Америке галеристки появились вместе с Энди Уорхолом, то ли так совпало, то ли «Фабрика» предполагала. Как бы то ни было, в Венесуэле и Гватемале среди жен наркоторговцев уже лет двадцать как не спадает мода быть галеристкой. Значит, скоро будет и у нас.

Из парней я знаком пока только с Владом, Гариком и Тимом (это типа от Тимофеев, а на самом деле его зовут Игорь). Влад живет в соседней комнате, но постоянно ездит домой. Что-то у него там семейное. Гарик – мой сосед по комнате. Тим на самом деле местный, но как-то добился места в общаге и съехал от предков.

17. 09.1995

Почему я веду дневник? Что за блажь? Я не монах, чтобы вести учет грехам, не великий писатель, каждый чих которого рискует стать мемуарным. Да и о чем мемуарить? Не о нашей же безумной, вечно пьяной группе.

Хотя, кто знает, кто кем потом окажется. Может быть, среди нас Леонардо да Винчи, Гауди, или, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог Корбюзье! Кстати, в одном из гадских творений последнего я сейчас и живу. Хрущевочка-малосемеечка, общежитие типа домика из спичечных коробков, будь неладен этот хренов революционер от архитектуры. Искусство не место для политики. Форма – вместилище смысла, а какой смысл в творениях Корбюзье? Одна только социальная мастурбация. "

"Так вот. Да, о дневнике. Я хочу кое-что понять. Даже не так. Я должен где-то фиксировать некоторые вещи, чтобы потом понимать их. Моя теория работает, и я пишу. Два или три раза в неделю я залегаю, как сом, на илистое дно своей памяти, ворошу хвостом, припоминаю, что странного случилось за эти пару-тройку дней, пишу, а потом на следующее утро читаю и провожу очередную инвентаризацию. Четко, как в аптеке. Мой жемчуг мелкий, мутный, просто не добыть, не отмыть. Но все же чаще всего после второго-третьего перечтения мне удается разглядеть ясное перламутровое свечение.

Луч света озаряет мой персональный внутренний кошмар, и все становится на свои места. Тогда я успокаиваюсь и могу жить дальше. Все, что понято, я принимаю и стараюсь не повторять.

20.09. 1995

Обычно странное происходит, когда вокруг много людей. Они сидят, пьют кофе или выпивают, красят чьи-то штаны акварелью и рассуждают, договариваются, сплетничают, ноют и хвастаются.