Маникюр для покойника

Следовало каким-то образом добираться домой, а ровный гул шел именно слева, вероятно, там пролегало большое шоссе!

До магистрали я доковыляла примерно за полчаса, терпеть не могу наручные часы и в большинстве случаев и без них знаю точно, который час, обладаю удивительным чувством времени, максимум могу ошибиться на десять минут.

По моим расчетам, было около трех часов, когда я наконец встала у обочины и подняла руку несущейся навстречу массе машин. Но автомобили и не думали притормаживать. А вы бы посадили тетку в китайской куртке, измазанную с головы до ног грязью?

По счастью, в кармане обнаружился кошелек.

– Куда? – осведомился простоватого вида дядька с помятым лицом.

Услышав адрес, он окинул меня оценивающим взглядом и сообщил:

– Только деньги вперед.

Похвальная предосторожность, от этих бродяжек, подобранных на шоссе, всего ожидать можно. Отдав ему розовые бумажки, я с удовольствием вытянула ноги и попросила:

– Печку не включите?

Шофер вновь глянул на меня, но ничего не сказал и щелкнул рычажком.

– Перебрала, что ли, птичью болезнь заработала? – усмехнулся водитель.

– Какую? – не поняла я.

– Перепил, – заржал мужик, – да не тушуйся, с каждым случается. На, держи…

Он протянул мне пачку «Золотой Явы». Я раскурила сигарету и принялась глотать дым, чувствуя, как в желудке становится приятно горячо.

Дома я распихала прыгающих собак и, радуясь, что противная Виктория куда-то подевалась, пустила горячую воду, почти кипяток, села в ванну и, чувствуя, как обжигающая волна достигает позвоночника, уставилась на бьющую из крана струю.

Надо же было оказаться такой дурой и поверить куче сала! И документы пропали, и Катю не вернули. Я принялась с ожесточением намыливать мочалку. Ну ничего, Славочка, ты даже и не предполагаешь, что найти тебя крайне просто. Надеюсь только, что Кате не сделают ничего плохого, хотя, если вспомнить, как безжалостно милый Слава вытолкал меня из несущейся на полной скорости машины… Хорошо еще, что не разбилась, только заработала кучу синяков и царапин…

Вода текла и текла, а вместе с ней утекала и моя нерешительность, голова переполнилась злобой.