Мама на полставки

Это будоражило и завлекало… Я словно танцевала над открытым пламенем.

Мне нужно было разорвать этот танец и уйти в ту же секунду, но вместо этого я задала новый вопрос Эмину:

— Почему ты не позволил Алику танцевать со мной? Мог бы дождаться окончания танца.

— Нет, не мог.

Он прижал меня еще ближе, и его ладонь переместилась с талии на нижнюю часть моей спины.

— Наблюдать, как ты с ним танцевала, как прижималась к нему, было выше моих сил. Я просто не мог ждать. Это сводило меня с ума.

— Алик — гей! — возразила я.

— Не имеет значения. Плевать, кто он. Будь хоть оскопленным евнухом! Мне не нравится видеть, как он тебя обнимал, как прижимался близко и шептался на ушко. Не нравилось. Я ревную, и точка!

У меня пересохло в горле от его слов. Я чувствовала, что была готова сдаться, и возмутилась: почему ему так быстро достаются победы? Буквально все… Неужели утраченное доверие можно подлатать так быстро? Я прислушалась к себе: нет, в груди еще ныло, эта тупая, ноющая боль до сих пор чувствовалась под налетом радости и возбуждения.

— Я так хорошо чувствую тебя, буквально каждым сантиметром кожи. Я знаю, что у тебя бегут мурашки от звука моего голоса, — продолжал искушать меня Эмин.

— И собираешься этим воспользоваться?

— Всего лишь хочу провести остаток жизни с тобой и наслаждаться каждым ее мгновением.

Он был так близко, я чувствовала тепло его тела и приятный зной парфюма, оно окутывало мое тепло как будто нежнейшим бархат.

— Ты — моя.

— Прошу, перестань.

Еще?!

Проклятье, Аня! Будь благоразумной!

Этому ловеласу ничего не стоит сказать несколько красивых слов, а ты растаяла, как кусочек молочного шоколада от тепла его рук.

— Дай мне время.

— Только с одним условием.

— С каким же?

— Ты сходишь со мной на свидание.

— Я могу сказать «нет».

— Но ты этого не хочешь. Ты хочешь быть со мной и боишься, что это снова окажется игрой. Мне жаль, что ты так думаешь. Я понимаю причины и всем сердцем хочу это исправить.

Эмин легко коснулся моих губ и задрожал, мгновенно отступил. Его глаза сверкали, он крепко стиснул зубы, словно ему стоило больших трудов сдержаться и не продолжить начатое.

Однако после этого он отвел меня к столику, за которым сидел Алик и усердно делал вид, будто не наблюдал за нашей парой во все глаза, пока мы танцевали.

— Возвращаю Анну на место. Будь так добр, проследи за моей девочкой, — попросил Эмин.