Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

Кажется, мне нельзя находиться так близко, кажется…

Кайр склонился еще ниже, его дыхание обжигало мою кожу, невесомо ласкало губы и…

– Я не имею на это права, – хрипло выдохнул он и, сократив меж нами оставшееся расстояние, коснулся моих губ своими.

Жалобно всхлипнув, я подалась вперед, смешивая свое дыхание с его. Разделяя его на двоих. Смешивая так, будто дышу только для того, чтобы делиться воздухом с ним.

В голове шумело. Прижавшись к сильной, широкой груди Кайра, я, прикрыв глаза, слушала мерный стук его сердца.

Один поцелуй вытащил на поверхность все, что я пыталась спрятать.

– Ноэль?

Кайр по-прежнему держал меня в своих бережных объятиях, но… Это было больше похоже на утешение, нежели на страсть.

– Дыши, сердце мое, дыши, мэйари, – прошептал он и, подхватив меня на руки, в несколько шагов донес до софы. – Я не должен был красть твой поцелуй.

Мэйари?

– Ноэль?

Кайрнех посадил меня на софу, а сам остался передо мной на коленях. Он пытался поймать мой взгляд, но я не знала, как посмотреть ему в глаза.

"– Ты не должен был, – хрипло выдохнула я. – Ты… ну… не должен был.

Как объяснить гордому двуликому, что мне не нужна такая благодарность? Что мои чувства – это моя проблема и его они совершенно не касаются?

– Между нами нет ничего такого. – Я смотрела на свои пальцы, судорожно вцепившиеся в шелк юбки. – Я не должна чувствовать и…

– Ноэль, посмотри на меня, – он осторожно, едва ощутимо погладил меня по щеке, – пожалуйста, посмотри на меня.

Его до невозможности синие глаза смотрели с такой теплотой, с такой нежностью, что я, всхлипнув, подалась вперед, пряча пылающее лицо на его широкой груди.

– Я поцеловал тебя, потому что давно, очень давно этого хотел. – Двуликий нежно обнял меня и начал ласково поглаживать мою спину. – И сегодня, услышав в твоих чувствах отражение своих, я позволил себе то, о чем мечтал.

Отражение?

– Позволь мне ухаживать за тобой, моя мэйари.

– Что значит «мэйари»? – тихо спросила я, не зная, как реагировать на его слова.

Но понимая, что он чувствует все мое смятение и тихое, боязливое довольство.

– Единственная. – Он улыбнулся. – Говорят, что двуликие любят лишь один раз в жизни.