Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

После допросил твоего отца: я ведь и правда поверил ему. Поверил, что ты не пережила тот ритуал. Умерла и так и не узнала, что это я спас тебя от обезумевшего Тирвальди. Но ты оказалась жива, и та история стала выглядеть слишком подозрительно. Так что я вытянул из твоего отца правду – про дом, про поводок и про алтарь в подвале дома. И про мелких выродков, которые в неудачное время прошлись по улице.

Я молчала. Молчала и паниковала, надеясь, что Кайр почувствует мой страх. Но что-то мне подсказывало, что принц и об этом позаботился.

– Видишь, я все знаю. – Он подхватил булочку и начал намазывать ее паштетом. – Также я знаю, теперь знаю, что означает серебро на твоей ладони. Ты сохранила себя нетронутой, а значит, можешь выйти за меня замуж. Конечно, первую брачную ночь мы проведем при свидетелях, чтобы никто и никогда не поставил тебе в вину испорченность. Но это мелочи. После свадьбы ты сожжешь мое проклятье. Мне известно, что это изрядно подкосит твое здоровье, но ты будешь женой наследного принца, Ольтарни.

– За что вас прокляли, Ваше Высочество?

– За глупость, – усмехнулся он. – Я будущий владыка этого королевства, все, что здесь есть, принадлежит мне. И я могу брать это тогда, когда захочу. Дочь мелкопоместного дворянчика не ровня мне, ей не стоило обвинять меня в насилии и уж тем более требовать жениться.

– Вы прокляты дважды. – Сейчас я ясно это видела.

– Отречься от престола и уйти в горный монастырь? А кто престол займет? Мой слабосильный брат? Вами быстро полакомятся змееглазые, – усмехнулся принц. – Я был пьян, пФ-ф, да мне даже не понравилось. Она могла попросить что угодно, но предпочла проклясть. Но это уже не имеет значения. Моя Пылающая вновь здесь, и если ты не хочешь, чтобы твои лисята погибли.

Я потеряла дар речи, а он продолжил:

– Я не буду рисковать Пылающей, так что детей тайно родит фаворитка. Объявим их нашими.

– Вы все так идеально расписали, – потрясенно произнесла я.

– Я понимаю, что это звучит отвратительно, – усмехнулся принц, – но это жизнь, Ольтарни. Газетчикам будет скормлена совсем другая история. И поверь, милая, лучше согласиться.