Мама для трех лисят. Тайны дворцовых переходов

– Ее оттуда украли? – подозрительно сощурилась я, не понимая, как это могло не ощущаться.

– Нет, что вы, – отмахнулся от моего вопроса целитель, – это новодел. Те-то из золота, с драгоценной инкрустацией. А тут дешевая колдо-сталь.

– А вот это что? – Ликорис указала на черепки, лежащие отдельно и мною поначалу не замеченные.

– То, что вы раздавили. Не могу сказать, что это, но... Диагност должен был показать цепь, но не показал. Значит, этот амулет скрывал ее.

– А как осуществляется передача силы? – тихо спросила я.

– Болезненно. – Целитель развел руками. – Очевидцы писали, что доноры страшно кричали и редкий маг соглашался выступить в такой роли дважды.

Целитель Далвертон присел напротив нас, еще подробно объяснил, что рукой мне ничего нельзя – даже волосы расчесывать, даже шпильки трогать.

– Вот она у вас красиво висит вдоль тела, пусть и висит, или по-благородному, чуть согните и кисть у талии держите. – Магистр тяжело вздохнул. – Цепочка шла до локтя, до одного из основных энергетических узлов.

А я ощутила. Давно. Затем привыкла, смирилась. Решила, что так и должно быть.

– Вот это я заберу. Возложу на алтарь, пусть богиня знает о деяниях паствы своей.

Целитель ушел вместе с Ликорис: у нее начались зачеты в Академии, и времени не было даже на мужа, из-за чего он изволил сильно нервничать.

– Он до сих пор не может смириться, что я использую свою девичью фамилию, Доварнари, – рассмеялась Ликорис, – но что поделать, если мир знает меня именно под этой фамилией?

Подруга упорхнула, пообещав, правда, навести справки по артефакторам, способным повторить старинный артефакт.

– Присмотри за детьми, – я взглянула на Дамьена, – мне не по себе.

Теневик растворился в воздухе, а я… А из меня будто вытащили стержень.

– Теперь ты от них не зависишь. – Кайрнех поспешно сел рядом и перетянул меня к себе на колени. – Совсем-совсем свободная Ноэль.

Я не плакала. Кажется, в прошлые разы из меня вышла вся соль и осталась лишь горечь.

"– Он ведь подготовился. Этот шрам удаляли до того, как… Как переселили меня в дом. Я не понимаю, просто не понимаю. У короля двое сыновей, двое! И оба его: родовой гобелен Эрвитанских висит в музее, и любой, абсолютно любой гражданин может на него посмотреть. Так зачем же городить весь этот кошмар?! Я касалась проклятья опосредованно, но этого было достаточно, чтобы понять: оно заслуженное.