Мама для наследника

Отстанет он — пристанет другой. Женщин, по моим наблюдениям, в крепости немного, так что желающие найдутся, отбивайся потом. Значит, торопиться с отрицанием этой байки не буду.

— Спасибо за предостережение, — ответила я, — обещаю над ним подумать и с решением не спешить.

— Очень хорошо подумай, — веско сказала Панен, распахивая передо мной проход к источникам.

Открывшаяся картина впечатляла не меньше самой крепости на скале. Вода текла отовсюду. Струилась из стен, стекая сразу в чаши, и ручейком бежала дальше; с потолка, падая, как небольшой водопад; била из-под земли на манер небольших фонтанов.

Все пространство залито неярким светом, идущим прямо от горной породы, из которой все и создано архитектором прошлого, достаточным для того, чтобы разглядеть это великолепие, но немного приглушенного и совсем не режущего глаз.

— Панен, — я запнулась, — а где тут женская часть? В какую сторону идти? Я опустила взгляд под ноги, так как, опомнившись, начала замечать полуголых, а то и совсем голых мужчин."

"— Нет никаких частей, — засмеялась женщина, — это же община, тут простые правила и порядки.

Все и во всем равны. Купальни общие, стирают чуть дальше, вон в том углу. — Я посмотрела в правый угол, заметив там женщин, тоже не особо одетых, полощущих белье. — Там вода стекает в море, поэтому можно смело стирать, зная, что никто больше в грязной пенной воде не искупается. Если кому-то нужно серьезно отмываться после трудового дня, тоже идут туда.

— Спасибо, — неуверенно проговорила я.

Мне даже перед женщинами раздеваться не очень комфортно.

Сделать это на глазах мужчин я точно не способна.

— Купальни большие, — с улыбкой сказала Панен, видя мое замешательство, — ты можешь выбрать уголок поукромнее и потемнее, завернуться в простыню и помыться спокойно.

— Именно так и поступлю, — решила я. Помыться хотелось, да и надо привыкать, приспосабливаться к местным условиям, что еще остается?

Я выбрала место с краю у стены, попросив Панен подержать простыню, пока я раздеваюсь, а потом быстро ею обернулась.

Простыня закрывала меня от груди и почти до колена, но я все равно чувствовала себя голой. Поблагодарив женщину, оставившую мне кусок ароматного мыла, я села в чашу, вытащила из корзинки Вовку и раздела его. Рядом со мной располагалось очень удачное углубление, совсем небольшое, как раз для такого ребенка. Я постелила туда простынку и положила сына, аккуратно поливая его теплой водичкой. Как ни странно, но в закрытом каменном помещении не было шумно.