Мама для наследника

И чародей не соврал. Если снаружи камень абсолютно гладкий, то внутри все сплошь покрывали барельефы. Каменные колонны, увитые каменным же плющом, резные арки, сделанные из камня, являли собой произведения архитектурного искусства. То, что все высечено не человеческой рукой, а создано магически, не подлежало сомнению, слишком великолепной оказалась работа. Я перемещалась от одной каменной картины к другой, касаясь кончиками пальцев изображений. Где-то гладкая, где-то шершавая стена была неизменно теплой, будто нагретой на солнце.

И я точно знала — это не система отопления внутри, это чары, которые питают и поддерживают грандиозное сооружение до сих пор, не давая ему обветшать. Сколько сил нужно было вложить, чтобы создать такой запас прочности? Как создать саму крепость, я даже не думала, так как слово «невозможно» первым приходило на ум.

От знакомства с нашей тюрьмой меня оторвал требовательный плач. Война войной, а обед по расписанию. Вовка проснулся и требовал еды.

— Я покажу ваши комнаты, — сказал Дэйс и поманил за собой. И как бы мне ни хотелось вновь оставаться с ним один на один, пришлось идти.

Мы пошли по широкой лестнице вверх. Толком не отдохнув после первого подъема, я совсем выдохлась, пока мы дошли до третьего этажа. Дальше в обе стороны тянулся коридор, мы повернули направо. Четвертая по счету дверь оказалась нашей. Большая просторная комната, очень неплохо обставленная: шкафы, столы, огромный камин, высокие окна с тяжелыми шторами, а в середине королевских размеров кровать.

В углу уже дожидался наш сундук.

— Располагайся, — любезно предложил чародей, — я зайду за тобой через час и буду сопровождать к обеду.

И все так по-доброму, будто и правда мы приехали к нему в гости по особому приглашению, а он старательно и искренне изображает радость от нашего визита. Это просто жутко бесило и выводило из себя. Мне хотелось закричать, чтобы он заканчивал этот спектакль, прекращал изображать радушие и расточать милые улыбочки.

А еще чтобы проваливал и не смел заходить и даже близко подходить ко мне. Но я смолчала, обнадеженная хотя бы тем, что чародей покинул комнату сам, без моих просьб, и его не пришлось выпроваживать.

Я села на кровать, поставила корзинку рядом и, переложив из нее плачущего сына себе на колени, приложила ребенка к груди. Малыш мгновенно успокоился и начал кушать.