Мама для наследника

Лем выдернул руку и лег, укрывшись одеялом, показывая, что больше от него ничего не добиться. Я вылезла из палатки и побрела к себе. Хоть бы раз здесь у меня что-то прошло легко и просто!

Утром все казалось еще хуже: бесконечная тяжелая дорога, ноющие ноги, недосып, головная боль, — с таким набором можно идти в реку топиться. Но, к сожалению или к счастью, у меня такой возможности не имелось. Я надела жилет, положила в него Вовку и пошла. Горы тянулись огромной грядой, ни конца ни края им не видно.

Я молча шагала рядом с Панен, когда к нам подошел Мариар.

С недавних пор этот мужчина вызывал у меня такую гремучую смесь нежности и горечи, что даже думать о нем слишком тяжело, а уж видеть и подавно. Но и прогонять оказалось выше моих сил.

— Идем, — повелитель взял меня за руку, — я тебе кое-что покажу.

Мы поднялись почти вплотную к склону горы, и я замерла, пораженная открывшимся зрелищем. Всю землю устилали самоцветы. Камушки, похожие на наши полудрагоценные бирюзу, малахит, аметист и другие, всех цветов радуги раскрашивали землю, будто брызги красок, просвета в которых не видно.

Я присела и зачерпнула горсть — небольшие и довольно гладкие, они напоминали леденцы.

— Потрясающе, — заулыбалась я, — настоящее чудо природы!

— Здесь есть действующие вулканы, время от времени они выбрасывают пепел и породу, которая при падении с гор дробится на мелкие осколки. Именно пепел окрашивает песок в темный цвет, — сказал Мариар, довольный произведенным эффектом. — Когда весной льды на вершинах подтаивают, стекающая вода полирует камни, делая их гладкими.

Мы шли по разноцветному ковру; периодически Мариар наклонялся и подбирал самые красивые и интересные камушки, отдавая их мне. Так что за полчаса мой карман весомо оттянулся, на полноценное украшение набралось. Жаль, носить его не доведется."

"Мы шли втроем: я, Вовка в жилете-переноске и Мариар, державший меня за руку. Настоящая семья, моя тайная мечта, ее воплощение. Я постараюсь воспринимать это как сон, чтобы, когда проснусь, почувствовать лишь легкую горечь и продолжить жить дальше.

Ни разочарований, ни боли утраты. Мариар мог многое рассказать про горы, с двенадцати до двадцати лет он служил в горах на границе с Эйзенфотом, защищая свое государство от всевозможных угроз, начиная от периодических стычек с такими же пограничными отрядами из Эйзенфота, заканчивая бандами разбойников, браконьеров и прочего сброда. Он знал и чувствовал горы, показывал вкрапление разных пород.