Мама для наследника

Я немного раздвинула ветви, наблюдая, как отступают войска повелителя, вытесняемые чародеями за ворота крепости, но пока не сдаются. Как бы дать о себе знать? Да и стоит ли? Все-таки лишнее внимание нам совсем не нужно. И в этот миг началось то, к чему никто не был готов.

Сначала рухнула самая высокая центральная башня. Та самая, в которой мы встретились с Рагдором впервые. Дальше, будто сокрушенные невидимой рукой, посыпались с утеса в воду и остальные. Скала вздрогнула. Не может быть! Неужели?.. Но он же и сам окончательно погибнет, если крепость разрушится! Уйдет в забвение вслед за другими великими чародеями.

Поняв, что дело пахнет жареным, воины повелителя начали отступление, буквально силой увлекая за собой правителя, рвущегося вперед. За ними бежали подальше от скалы и рушившейся крепости ее обитатели. Сейчас они не преследовали штурмующих, а сами спасались бегством. Люди выскакивали из-за ворот, отходя на безопасное расстояние, и замирали, глядя на дрожащего в предсмертных конвульсиях исполина.

Практически все собрались за воротами, я четко разглядела Ожёна и Дэйса, которые наверняка не верили в то, что видели.

Закатная крепость пала. Осыпалась, как песчаный замок. Мелкими крупинками она падала в воду, плавилась, как свеча. Два с половиной тысячелетия нерушимая твердыня поражала воображение людей, чтобы в один миг так бесславно сдаться без боя. Впрочем, бесславно ли? Настало время показать всем чародеям, как глубоки их заблуждения. Для этого не нужен Новый бог — и старый, как выяснилось, вполне в состоянии справиться.

Мимо нас, прячущихся в кустах, потянулись ниадские воины. Ждать дальше нельзя! Я схватила за руку плачущую Панен и выбежала на дорогу, увидев несущегося в колеснице на своем белом эду повелителя. Он резко замедлил ход, и зверь, гарцуя, приблизился прямо к нам. Никаких вопросов, криков, возгласов — просто протянутая рука, за которую я цепляюсь и в мгновение оказываюсь на коленях венценосного возничего, краем глаза отмечая, как Панен подбирает другой воин.

Я в жизни не могла представить, с какой радостью стану обнимать практически чужого мужчину. Что есть силы обняла его — больно, наверное, но правитель терпит молча. Утыкнулась лбом в широкую грудь, по щекам текли слезы. На свободе ли я? Не знаю. Но уж лучше эта клетка, чем каменная тюрьма, оставшаяся позади.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ДОРОГА ДОМОЙ"

"Глава 1

ТРУДНЫЙ РАЗГОВОР

Мы ехали молча, без разговоров, без слов.