Мама для его сына

– Тогда, почему она тут? – понимаю, что борзею со своим расспросом, но мне даже в принципе интересно, ну и немного ревностно. Почему-то кажется, что она не просто женщина, которую попросили помочь.

– Ты не видела какой там пиздец творился.

Наверное, я должна быть ей благодарна?

– А где Мурад? – упоминание имени не вызвало положительных эмоций, и он сквозь зубы ответил, что не знает.

– Почему в клинику не поехали?

– Нельзя.

– У него своя огромная… – замолкаю, когда он поворачивает голову и немного устало смотрит в глаза.

Ладно, потом спрошу обо всем, не представляю, что он сейчас чувствует, если я сама в состоянии робота.

– Поможешь мне спустить кроватку Рамиля вниз?

– Ты что вздумала в комнате ночевать?

– Вдруг что-то…

– Не дури. Завтра проснется скажет кто куда пойдет.

– Но…

– Даш, я серьезно. Вдруг мелкий разбудит его? Пусть отдохнет, – замирает с нечитаемым лицом и выдает обреченно:

– Хотя бы сегодня.

Вздохнула понимая, что он прав.

– А кто тогда будет рядом?

– Малая, три ночи, иди спи, а мы сами разберемся.

– Ага, конечно.

«Взяла и послушала».

Рамиль просыпается за ночь один раз и не закатывает истерики. Успею добежать если что.

Взяла радио-няню и спустилась к Далеру, отметив, что девушки уже не было.

С собой у меня был плед, но кресло, к сожалению, не раскладывалось, поэтому я легла с краю, чтобы не задеть рану.

Долго смотрела на него. Боялась не увидеть движение грудной клетки, боялась… И это был страх не просто оказаться рядом с чужой смертью… За него страшно… за него.

– Воды, бля, дайте, – услышала сиплый голос сквозь сон и быстро вскочила коленями на кровать.

– Далер? Воды… сейчас, сейчас, подожди. Только не шевелись.

Оббегаю постель, наливаю из графина воду и прикладываю трубочку ему к губам.

Пьет и смотрит на меня.

Держу в ладони его голову, помогая, чтобы не сильно напрягался.

Откидывается вновь назад на подушку и начинает говорить.

– Какого хрена я тут делаю, а не в своей комнате?

– Потому что вчера, после наложения повязки нельзя было тебе шевелиться.

– Какой, – дергается и тут же вскрикивает, сморщившись от боли.

– Не надо, – кладу руки на его грудь, которая обнажена и виднеется темная поросль жестких волос. – Пожалуйста лежи, Далер.

Аккуратно глажу и все же выпрямляюсь.

– Насколько все серьезно? – сглатывает расслабившись.

Сажусь рядом с его бедром.

– Пара недель на заживление раны после операции, а там не знаю. Я не специалист.

– Ясно. Как Ян?

– С ним хорошо все. Ночью уехал.