Мама для его сына

Те двое уже не смеялись, а после я не знаю, как, Халилов подошел к нему сзади и уложил так, что голова мерзавца оказалась в воде, а рука Далера не позволяла ему вынырнуть.

Никто не мешал и не помогал. Все молчали, а я была похожа на иглу. Не пошевелиться, ни сделать вдох, напряженная и роняющая слезы страха.

– Ты че сука, совсем попутал? – спросил он, вытащив на секунду голову этого козла. – Ты в чей дом пришел, гнида? – снова вниз, и вверх, как кота в нагаженное место, а тот все захлебывался.

– Дал, прошу не надо. Я все понял, понял, – чуть всхлипывая просит он, истекая кровью.

– Закрой свое ебло, мудак. Я тебе сейчас не вынесу мозги только потому, что тут женщина и ребенок, но мы еще поговорим, – отшвыривает его к ногам тех двоих и смотрит так же угрожающе. – Все еще хотите посмеяться, черти?

Он был похож на монстра.

Дружно замотали головой.

– Нахуй отсюда свалили все. А ты, Ян, – обращается он все к тому же мужчине, что стоял в стороне и пристально смотрел мне в глаза, – чтобы не приезжал больше без предупреждения. С этих пор, твои люди в моем доме не появятся больше, так же, как и в клубах. И мне похер, что ты об этом думаешь. Иди. Поговорим позже.

– Так значит это правда? – стоит на месте он.

– Я сказал иди, – грубо отвечает и когда тот разворачивается спиной, Далер идет в мою сторону.

Как в тумане я слышу его голос, он просит меня вылезти, спрашивает, как я, а я не могу издать даже звука.

Мне никогда в жизни не было так страшно. Никогда. Даже оказавшись тут впервые.

А сейчас, перед этими тремя скотами я превратилась в статую.

Страх не отпускает и Далер матерится, а после схватив меня под руки вытаскивает из воды и разворачивает к себе лицом на весу, потому что я не смогу сейчас встать твердо на ноги.

Поднимает выше и прижимает к себе, а после делает пару шагов и садится на лежак, который я подвинула к манежу Рамиля.

Садит меня на себя и вновь отодвигает, заглядывая в глаза.

Я вижу его близко и нечетко.

– Испугалась, красивая?

Он расплывается, но сейчас в эту секунду, мой страх слабеет, и я бросаюсь к нему на шею, крепко прижавшись всем телом, ища защиты.