Мама для его сына

– Пять… – повторила за ним и отчаянно закрыла глаза.

В них стояли слезы.

Я не хотела уезжать. Не хочу.

– Иди ко мне, – взял за руку и обвел по кругу, усаживая на колени верхом.

Обняла его за плечи так крепко, что не хотелось отпускать больше никогда. Прижалась и почувствовала себя такой слабой перед ним.

– Чего ты хочешь? – вдруг спросил, поглаживая мои распущенные волосы, а второй ягодицы.

– Чтобы все закончилось. Чтобы не пришлось уезжать.

– Ты должна понять, Даш. Это необходимость.

– Понимаю, – тихо ответила, целуя шею.

– А сейчас? Сейчас чего хочешь?

– Ничего. Просто посидеть немного с тобой, вот так в обнимку.

Он негромко засмеялся и сев еще удобней, притянул к себе.

Прошелся руками по спине, будто всю меня хотел обхватить. Он не возбуждал сейчас, он просто успокаивал… просто был рядом.

– Что это на цепочке у тебя? – давно хотела его спросить.

– Это отцовский типа медальон. Мама когда-то ему дарила.

На плоской, круглой медали был выгравирован волк с открытой пастью.

– Он подарил мне его, как символ.

– Символично.

– Мама считала так же.

– Покажи мне их. У тебя есть фото?

– Родителей?

– Ага. Хочу посмотреть, – улыбаюсь его удивлению.

– Есть.

Встала с него и пересела на диван тут же в кабинете.

Далер полез на верхнюю полку в шкафу и вынул небольшую коробку.

Открыл крышку и тут же застыл.

На самом верху лежала фотография обворожительной женщины. Темноволосая, смеющаяся. Такой кадр непременно украсил бы любой журнал.

Она запрокинула голову и смеялась, прижимая что-то к груди.

Я невольно улыбнулась, смотря на нее.

– Такая живая.

– Во всем она была такой.

Карточка за карточкой, и везде лишь она.

– А это отец.

На меня смотрел суровый мужчина, нахмуривший брови. Статный и очень красивый.

– Знаешь, ты так похож на них обоих. Я даже не могу понять на кого больше, – это поразительно.

– Все так говорили.

А вот на кого был похож Ян, я так и не поняла. Может на бабушку или дедушку?

Так мы и просидели на диване в обнимку иногда целуясь и разговаривали обо всем, словно не было для нас запретных тем и в эти минуты можно спрашивать обо всем на свете.

Дни стали проходить сплошным кадром. Я не успела понять, что уже среда, как солнце клонится к закату и наступает четверг. А потом и пятница…

Если в спальне мы с Далером отпускали себя и ситуацию, забывая обо всем, то вне ее стен я обрастала ужасом, переплетенным тоской.

Суббота. Вот уже и она. А значит завтра… Протестует нутро, не хочу.