Мама для чужого сына

Десять миллионов евро – вот нормальный кэш! И они будут моими, если я перебью ставку Алекса Осборна!

– Витя, а где деньги Осборнов? Почему они подали в суд? Только не говори мне, что «Гефест» был не в курсе сделки! Что это фирма-двойник!

– Умница, детка. Не зря в МГИМО учишься.

– Ты мерзавец, ничтожество… – шиплю в трубку.

– Договор хранится в рабочем компьютере Алекса. – Нетерпеливо прерывает меня Виктор. – К нему есть доступ только у твоего любовника. Мне нужны цифры. Я сделаю свое предложение более вкусным для Андрэ и… завоюю партнера на долгие десять лет.

В обмен на помощь ты получишь развод. «Фантом» я ликвидирую. Никто не узнает, что за всеми махинациями стояла ты, куколка. – Витя издает ехидный смешок.

– Встретимся в ресторане на Большой Дмитровке, – сдавленно отвечаю я. – Мне нужны разъяснения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 36.

Лика.

– Прости, Джо… Правда, я совсем забыла о кураторе. Он мне встречу назначил. Пока, – сбрасываю дрожащими пальцами входящий от Джордана.

Господи, как же тошно чувствовать себя лгуньей! Предательницей, балансирующей над пропастью. А внизу смерть… Океан из обмана и горечи. И я уже чувствую эти зловонные пары, они забираются в ноздри, пропитывают нутро… Кажется, я уже воняю ложью и предательством, на которые вынуждена пойти. Господи, за что мне такое? Слишком сложный выбор. Слишком мучительный. Я как сирота – одинокая, предоставленная самой себе, вдыхаю сладкий запах искушения, все еще думая, что могу что-то изменить… Ни хрена я уже не могу.

Я приняла решение: сделаю так, как просит Виктор. Но… Анжелика Ольшанская недаром учится в МГИМО. Пожалуй, я смогу его облапошить и не привлечь внимание Джо. Только бы Ольшанский выполнил обещание, дал развод и ликвидировал проклятый «Фантом».

– Явилась, куколка? – сквозь зубы цедит Виктор, встречая меня за столиком возле окна. – Выглядишь классно. Хорошо он тебя трахает? Твой…

– Перестань, Витя, – надломлено произношу я. – И, да – хорошо, очень хорошо.

Что тебе еще хочется знать? – окидываю взглядом сервированный стол. Гладкие белые чашки, не такие, как наш разговор – трудный, шероховатый. Не такие, как мое сердце – дырявое, через него сквозняки летают.

Ольшанский смотрит так, словно ему больно… Неужели, любил? Обижал, изменял… Почему все так, а? Все с тобой, Личка, через жопу!

– Ничего. Дура ты… Я ведь тоже тебя… – Витя нервно наливает чай в чашку. Пара капель все же попадают на скатерть.