Мама для чужого сына

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Офигеть, крошка, что я тебе расскажу! Ты видела своего красавчика в утреннем посте Златопольской? Честное слово, я хотела промолчать, но подумала, что это важно для тебя. Знать правду важно.

– Видела. Уля, я согласна ехать в Питер. Договаривайся с Идеей.

Глава 24.

Лика.

Я ожидала чего угодно, но не такой чудовищной лжи. Смотрела в его глаза, ставшие вмиг чужими… Неясно, что я хотела в них увидеть? Раскаяние, жалость, сочувствие, сожаление? А быть может, любовь? Смешно.

– Соберись, крошка. И доешь уже свое мороженое, оно растаяло. А ты, между прочим, выглядишь как квашня в твоей тарелке – того и гляди, расплывешься по дивану.

Я только заехала домой переодеться. Напялила широкие джинсы и толстовку, закрутила бубон на макушке, переобулась в удобные кожаные кеды. От одной мысли, что придется мучить себя воспоминаниями, сидя дома в одиночестве, скрутило желудок. И сердце ощутимо сжалось в ледяной комок, пуская по телу тысячи колких мурашек… Недолго думая, я пригласила Понку пообедать.

– Сейчас, Улечка. Доем и поеду в универ. – Бормочу, как умирающий лебедь.

– Не понимаю, как ты успеваешь учиться? – разводит руками Ульяна. Отламывает кусочек от сочного клубничного чизкейка и погружает его в рот. – Или сплошной блат, или ты, крошка – гений! – Фыркает она.

– Скорее, второе, – не без удовольствия замечаю я. – Я очень быстро запоминаю материал, мне нужно немного времени, чтобы выполнить работу. Такая уж у меня особенность – то, над чем другие корпят днями, я делаю за час. Например, позавчера я составила план, набросала реферат, еще и однокурснице умудрилась помочь с курсовой… Наверное, это из-за курсов скорочтения или моей фотографической памяти? И сейчас я намереваюсь сдать куратору все, чтобы не приходить…

И тут меня накрывает.

– Мда… – Поночка понимает меня без лишних слов. – Лика, может, стоило выслушать его?

– Не хочу, Уль. Пусть разбирается со своими бабами, а потом ко мне подходит.