Мама для чужого сына

– Обнимаю ее, отключаясь от строгого голоса Вострикова, оправданий Мутного и его мамы, рычания двигателя «газели», шагов, возгласов сельчан, любопытно выглянувших из своих дворов.

– Поедем, скорее, – повторяет Лика, доверчиво прижимаясь к моей груди. – Не представляю, как мы доберемся? Ехать далеко…

– Ничего, Мэйсон будет нас всю дорогу развлекать песнями, да, сынок?"

"Мэй улыбается. Гулит и трогает пальчиками лицо Лики. Она их ловит губами и смешно рычит. Одурманенный свалившейся реальностью, я запечатлеваю счастливые моменты, погружая их в самую глубину сердца.

– Дай мне его, Энджи. Отдохни, родная. Поспи в дороге, а мы будем цветочки и деревья за окном рассматривать.

Лика мгновенно засыпает – истощенная переживаниями, измученная поисками и допросами, она облегченно приваливается к моему плечу и закрывает глаза.

В Москву мы въезжаем за полночь. Востриков сонно приказывает Михалычу сбавить скорость и развезти гражданских лиц по домам. «Газель» мчит по сонному городу, двигатель мерно урчит под капотом, а мы все ближе к мечте… Дому, где будем только мы… Я, Лика и Мэй.

– Неужели, доехали? – сонно протягивает Лика. Благодарит команду, обнимает Хапаева и Вострикова и забирает Мэйсона из моих рук.

– Осталось найти Казанцева и Тасю, – устало выдыхает Хапаев. – Но этим мы займемся завтра. – Добавляет он, смачно зевнув.

Мы торопливо поднимаемся в квартиру. Щелкает дверной замок, в прихожей расплывается приглушенный свет. Личка передает мне сына и торопливо раздевается. С жадностью оглядывает стены квартиры, изображая на лице радость от возвращения.

– Джо, не поверишь, я себя в твоей квартире чувствую как дома!

– Верю. Теперь это твой дом. Идем купаться?

– Все вместе? Боюсь, я не выдержу и наброшусь на тебя, Джордан Осборн, – кокетничает она.

– Я только за, Лика. Сейчас уложим Мэйсона и… Я так скучал, Лика.

– Что «и»? Он в машине выспался, Джо. – Смеется она.

Лика забирается в ванную вдвоем с Мэем. Они смеются, дурачатся, пока я стелю постель и готовлю сыну теплую смесь.