Мама для чужого сына

Я по-прежнему одинока… Рядом Поночка, Глеб Сомов, Магомед Хапаев. Джордан рвался из больницы, но, к его счастью, врач строго запретил подвергать здоровье опасности.

– Лика, тебе нужна помощь с учебой? – вымученно произносит отец, когда гости рассаживаются за столиками. Родители Виктора выбрали для прощания с сыном уютное небольшое кафе.

– Нет, папа. Спасибо. Я поделилась с деканом обстоятельствами своей жизни и…

– И что? Они пойдут навстречу? Или тебе придется брать академический отпуск? – в повисшей тоскливой тишине голос папы звучит непривычно громко.

– Конечно, пошли. Мне всего-то нужно на один экзамен явиться. Курсовую я сдала до… – Краснею и прячу взгляд. – На прошлой неделе.

Я предусмотрительно умалчиваю о визите в университет Хапаева. Джордан настоял на его помощи. Магомед убедил декана поставить «беременной женщине, потерявшей мужа» пятерки по всем предметам. И от экзаменов освободить. А потом Магомед попросил меня выйти на пять минут… Примерно понимаю, для чего – он щедро отблагодарил декана за «понимание и содействие».

Убийца Виктора остается неизвестным. Как и местонахождение малыша Мэя и Таисии… На теле Виктора обнаружили отпечатки пальцев Казанцева и другие, принадлежащие женщине… Если с Иосифом все просто – его «пальчики» оказались в полицейской базе, то определить женские отпечатки не представляется возможным.

Востриков клянется, что они совсем скоро выяснят личность незнакомки – под ногтями Виктора остались микрочастицы женской кожи. Следы ботинок, окурки, частички кожи, женские волосы… Мелочи сливаются, как капли на стекле, змеятся, образуя причудливую картинку. Совсем скоро все откроется… Картинка обретет очертания преступника. Я верю, что Мэйсон жив. И Джордан верит… Исправно терпит гиперопеку врачей и родителей, чтобы вновь стать здоровым и крепким – ради Мэя. Смерть Вити и их переменила… На мгновение я допускаю мысль, что он погиб не зря.

Мы меняемся вместе, идем к призрачному счастью, стойко переживая трудности, и верим – искренне верим в лучшее.