Малыш по контракту (СИ)

От ее острых взглядов во все стороны брызжет возмущение и негодование.

– Я только на минуту подумала, что ты можешь оказаться нормальным, а ты… кретин! – выпаливает, толкает меня в плечо ладонью. – Пошел ты, Анваров! – рвется в сторону, цепляется пальцами за крепление, пытаясь отщелкнуть кнопку.

– Куда?! – рыкаю, дергаю за шею и впиваюсь в ее алчущий моих поцелуев рот.

Глава 16

Ратмир

На месте столкновения губ возникает острый, болезненный укол, скулы сводит от желания распахнуть этот дерзкий ротик с малиновыми губками и вонзиться языком как можно глубже, резче.

Вспоминаю, что она из детдома: семьи нет. В мыслях мелькают основные сведения, которые о Лиле рассказала ее подруга. Лиля приезжая, осталась здесь после учебы в педагогическом. Работает в школе, тихая, скромная, исполнительная. На этих словах меня закручивает вихрем и почему-то вспоминаются слова Серого о жене старшего брата.

Но мысль еще не оформленная, гибнет в зародыше, когда в очередном ругательстве Лиля распахивает свой ротик и предоставляет доступ. Открылась всего на миг, но мне и этого хватило, я мигом занял это пространство, заставил ее охнуть потрясенно и резко прижал к сиденье еще теснее, еще ближе, буквально навалился, распластав.

Снова шипение, попытка укуса, распаляет до невозможности. Юрко скольжу языком, задевая ее язычок, небо, зализываю губки – все, до чего можно дотянуться.

– Аааахх… – тихо стонет в мой рот, закрыв глаза.

Я балдею от того, как меня взъерошило. По затылку и спине пронеслась жгучая плеть, кровь прилила к концу напряженного члена.

– Дерзкая такая, что ли? – хриплю, снова целую. – А с виду не скажешь. Сладкая ты ошизеть можно.

– Нет-нет, уйди! – выдает искусанными, припухшими губами.

– Сидеть!

Отстранившись, замираю, оттягиваю воротник ее куртки, разглядывая, что надето под ней. Пальцы цепляют язычок молнии, надломанный на самом конце. Нуждается в средствах, явно. С поломанным язычком бы не ходила. Веду его вниз, наслаждаясь жужжанием.

– Ратмир… Хватит!

– Чего? – бросаю взгляд, ее ресницы трепетно дрожат, а глаза синющие стали, до ужаса. – Я еще не начинал.