Малыш, который живет под крышей (СИ)

Макс еще раз перегнулся и хлопнул пассажирской дверью — уже в обратную сторону.

С пробуксовкой колес и со второй передачи золотисто-бежевое «вольво» резко трогается с места. Через минуту машина вылетает на простор Невского. Протестующе пищит бортовой компьютер, помешанный на безопасности.

— Пристегнись, — зеленые глаза не отрываются от дороги.

Девушка на переднем пассажирском сиденье дрожащими пальцами послушно щелкает ремнем безопасности. Больше в салоне золотисто-бежевого «вольво» не произносится ни слова.

Объект двенадцатый: Финский залив

Свершилось чудо! Друг спас жизнь друга! Наш дорогой Карлсон теперь с нормальной температурой, и ему полагается пошалить…

Облако взаимного молчания обволакивало их все дорогу до «Суоменлахти».

Оно вышло с ними из машины, оно было с ними в лифте. И нарушил молчание Макс лишь в квартире, когда за ними закрылась дверь.

— Пойдем, — взял ее за руку. Пальцы у Киры холодные и чуть влажные.

Кира не ответила. Просто послушно, рука в руке, прошла следом. Туда, к его самому любимому месту, к панорамному окну, за которым поблескивал разукрашенный лунным светом Финский.

— Садись, — руки как-то привычно и внутренне правильно легли на ее плечи. И Кира удивительно мягко и плавно опустилась на пол, туда, в его логово, в разброс разнокалиберных подушек. Села по-турецки, лицом к окну. Правильно села. Точно так, как частенько сидел перед этим стеклом он сам. Поэтому Макс сел зеркальной копией у нее за спиной — точно так же, по-турецки, лицом к Финскому. И ее затылку.

От ее волос пахло свежо и цветущим парком — ему почему-то вспомнилась последняя поездка в Варшаву и отцветающие каштаны. А ещекак-то раз он был в Варшаве в апреле — прямо из промозглой питерской то ли еще зимы, то ли уже весны с головой окунулся в дурманящее бело-розовое облако цветущих яблонь, вишен и слив. Тогда даже голова кружилась от запахов. Примерно как сейчас.

Голова немного кружилась. Злость давно ушла. Свои руки на ее плечах — это правильно. Словно прикрывал ей спину. Пока она делает первые взрослые шаги.

Да. Надо же это как-то в слова облечь.

— Что ты видишь? — он наклонился к ее уху. Легкое и приятное головокружение не отступало.

— Вода, — негромко отозвалась Кира. — Финский."

"— Я всегда хотел жить именно так. Видеть из окна Финский. Слушай… — Макс вздохнул. — Наверное, в прошлый раз я как-то невнятно выразился. Со мной редко, но бывает такое. Я что хотел сказать… — он протянул одну руку, подался чуть вперед, прижимаясь к ее плечам.