Малыш, который живет под крышей (СИ)

— Стараюсь… — ее — ласкал горловым мурлыканьем.

— Снимай их, — рука скользнула по гладкому бедру.

— Не нравится?

— Нравится. Но ты без всего мне нравишься больше. Хочу тебя… совсем без всего… — разжал руки.

— Тогда… — Кира опустилась на постель и принялась аккуратно спускать с ноги черный нейлон. — Советую поторопиться.

Предупреждение было излишним. Второй чулок смел уже Макс.

* * *Эта сумасшедшая девчонка… его Кира… будила в нем какую-то совсем неизвестную ему часть личности. Потому что он снова об нее терся.

Потому что ничего не мог с этим поделать. Только теперь между ними ничего не было. Только его напряженная плоть и ее нежная кожа. Нежная, влажная. И ее требовательное: «Ну Мааакс!». И как она выгибается и ерзает под ним, пытаясь прекратить эту сладкую пытку бытия по отдельности. Но еще не время. Еще немного, в последних вдохах поодиночке удерживать их обоих на обрыве сладкого, дрожащего безумия. Чтобы потом сорваться. Провалиться друг в друга. А пока — еще немного продержаться, балансируя на краю пропасти наслаждения.

Недооценил он Киру Артуровну. Если ей что-то нужно… А ей было очень нужно. В какой-то момент, неуловимый, она как-то особенно сильно извернулась, прогнулась и… И он пропал. Провалился в нее.

Ее ноги мгновенно скрестились на его пояснице, пальцы вплелись в короткие волосы на затылке. Выдохнула на ухо — жарко и довольно.

— Попался! Попааался… Мой, ты слышишь, ты — мой!

— Твой, — покорно и радостно согласился он, продвигаясь еще чуть вперед, подтягивая выше ее колени.

Добиваясь идеального совпадения.

— Скажи еще! — требовательно.

— Твой. Целиком и полностью только твой, госпожа моя бухарская принцесса. А ты…

— Твоя! — так же покорно и радостно согласилась она. — Целиком и полностью только твоя, господин мой ясновельможный пан.

Они замерли на какое-то время. Вслушиваясь в стук сердца. Вглядываясь в глаза. Читая душу.

— Максим… Ты без команды двигаться не начинаешь?

— Я очень послушный.

— Тогда — начинай.

И они начали. И продолжили.

И кончили. И все это — вместе. Сшитые накрепко гребанной красной нитью.

* * *— Слушай… По-моему, ты поглупел. Уже не такой тяжелый. У тебя усох мозг, МАлыш!

— Как я с тобой вообще не чокнулся… — проворчал Макс. А потом перевернулся на спину, привычно не отпуская ее, увлекая за собой. — А вот вы все в том же бараньем весе, Кира Артуровна. Ума не набралась. Разве что совсем чуть-чуть.

— Нет, вот сейчас я тебя точно стукну! — она со смехом приподнялась на локтях.