Малой кровью на своей территории

– Слушаюсь, товарищ лейтенант, – вытянулась девушка в струнку. – Санинструктор Марина Ерофеева, последнее место службы – операционная сестра в хирургическом отделении 63-го медико-санитарного батальона 27-й стрелковой дивизии. Наш медсанбат был размещен в Суховоле, там же располагался штаб и прочие тыловые службы дивизии. При отступлении частей дивизии мы отойти не успели – раненых очень много, а вывозить их не на чем было, так под немцами и оказались. Да и не только мы – много чего немцы в Суховоле захватили, а медсанбат… Наших раненых фашисты просто добили, мужской медперсонал частично для лечения своих оставили, а женщин… С женщинами по-разному сложилось – меня вот, за «непокорность и излишнюю гордость, непозволительную для женщины низшей славянской расы», как выразился их немецкий начальник, сюда сослали…

– Ладно, об этом потом, – прервал Марину Сергей, не желая сейчас зазря бередить ее душевные раны.

– Видите ли, товарищ лейтенант, – зачастила девушка, – среди пленных есть раненый старший лейтенант, Кузнецов его фамилия. Так вот, у него осколок в ноге застрял, воспаление пошло, и его срочно оперировать нужно, осколок достать, а иначе гангрена и летальный исход."

"– Знаю, видел я уже этого старшего лейтенанта и даже разговаривал с ним. Достойный воин, жалко его потерять будет, так что при первой же возможности постараюсь что-нибудь придумать.

– Нет, товарищ лейтенант, есть еще одно важное дело. Вчера, под вечер уже, немцы в наш лагерь откуда-то моряка привезли, он и так уже избит сильно был, а когда эти звери его, связанного, из кузова грузовика на землю сбросили, как мешок с картошкой, он им что-то по-немецки крикнул, и тут они как взбесились – бросились всей толпой его ногами пинать. Только чудом до смерти не забили, сволочи, но внутренности ему они наверняка отбили.

– Моряк? А он-то здесь какими судьбами? Ну-ка, красавица, пошли, посмотрим вместе на этого моряка.