Маленькая хозяйка замка Шгрив

Леди Августа, сидящая в первом ряду, зааплодировала. Ее поддержали остальные. Два дюжих лакея быстро скрыли актёров бархатным занавесом. Пока меняли декорации, Жарвис в парадной ливрее, ныне временно конферансье театральной постановки, вышел к зрителям и объявил о начале следующего действия.

На краю сцены стоял столб, к которому были привязаны Дункан и Оноре с перекошенными физиономиями. Матильда, увидев такого виконта, схватилась за сердце. В это время новое лицо, переодетое в разбойника, связывало Левкиппу и со зловещёй улыбкой укладывало её, упирающуюся, на стол, замаскированный под жертвенный камень.

«Чайки» уже не кричали, а, высунув свои любопытные мордашки, подсматривали из-за ширмы за представлением.

— Спастись от вод морских, чтоб тут же быть пленённой! Где ж Клитофонт?! Супруг мой где?! — надрывалась Левкиппа.

Разбойник — Бурже с коварной улыбкой на губах склонился к телу жертвы.

— Какая славная добыча! Сегодня будет пир моим богам!

В зале воцарилась гробовая тишина.

Послышались звуки флейты, и появился ещё один персонаж трагедии — жрец.

— Скорей свои молитвы, жрец, твори! Святые ждут! — Разбойник нетерпеливо постукивал носком сапога о пол.

Харт, закончив «песнь» махнул рукой — «приступайте!»

Рафаэль зловещё рассмеялся, нависая над Юлией.

— Ха-ха-ха-ха, какое тело! — и шёпотом, — Вы не ответили мне на записку. Понравился ль букет?

От столба раздался громкий рык. Маг с наглой усмешкой покосился в сторону пленников.

— Скажи, красавица, твой муж уже успел вкусить всю сладость с этих губ?

Лия, сверкая глазами на Бурже, зашипела:

— Что вы несёте, этого нет в тексте! — и, сложив руки в молитвенном жесте на груди, истошно закричала, — Спаси меня, любимый!

Зал ахнул, когда разбойник поднял меч над телом девушки.

— Я вырву твою печень, варвар! — зарычал Эррол, беспомощно дёргаясь в путах.

— Меня не сможешь ты разжалобить слезами! Я на глазах у мужа твоего сейчас, изжарив, потрохами полакомлюсь младыми! Так требует обряд! — И добавил чуть слышно:

— Не обессудьте.

— Прости, родная! — простонал Клитофонт. И занесённый меч «вонзился» в плоть Левкиппы.

Тотчас из-под широкой рубашки Юлии на пол вывалились «внутренности» розового цвета.

Подскочивший Бероуз — жрец подхватил сердце и впился в него своими зубами. Брызнула кровь.

Матильда, издав вопль, зарыдала в голос. Ей вторил Оноре у столба.

Детишки за ширмой, выпучив глаза, открыли рты.