Маленькая хозяйка замка Шгрив

— Простите, простите, — быстро зашептала Юлия, глядя, как герцог переводит дыхание, продолжая вести ее в слегка хромающем па.

Вдруг мимо них в тумане, на самой границе с их волшебным пятачком, «проплыла» тучная фигура маркизы Эльвинг. В ее прочном захвате трепыхался взъерошенный и помятый виконт де Катис. И такой несчастный был у юноши взгляд, что девушка не смогла удержать сочувствующей улыбки. Как такой пронырливый и шустрый Оноре смог оказаться в цепких лапах этого тарантула в юбке?

Танец закончился, Эррол с великим сожалением и глубокой нежностью прикоснулся губами к руке Лии.

— Дорогая, вы дрожите…

— Нет-нет, мне не холодно, — предупреждая ненавистный вопрос, перебила его девушка, — это от волнения. Этот бал… этот танец… и весь этот восхитительный вечер…

— Благодарю, — полыхнув янтарем в смеющихся глазах, герцог поклонился супруге.

— Ваш голос, — пораженно просипела девушка, — а…

Она хотела спросить, как такое могло случиться и в какой момент, но Дункан, вдруг изменившись в лице, став каким-то напряженным и сосредоточенным. Он перебил ее, сказав, что уже довольно поздно и молодой леди пора идти отдыхать.

Гости, провожаемые слугами, давно уже разошлись по своим покоям. Замок погрузился в тишину и сон после шумного вечера. И лишь молодая герцогиня все стояла у окна в своей комнате и прокручивала в голове странные слова герцога, которые он сказал перед тем, как проститься с ней у дверей в ее покои.

«Не все увиденное и услышанное тобой здесь является истиной. Я очень надеюсь, что скоро все изменится».

***

Дункан скакал, не разбирая дороги, проклиная все на свете — и себя, и тот миг, когда предложил гостям поразвлечься! Сам! А все эти несносные кабаны…

Клыкастые, что всегда жили на его землях, расшалились, расплодились — этим и морозы нипочем! Окрестные крестьяне уже не раз подавали жалобы, что их запасы, сложенные в амбарах, подточены свирепым зверьем, и герцогу нужно было принимать меры.

Эррол разбирал не совсем ясные каракули очередной челобитной, а пострадавший стоял перед ним и с тоской в глазах мял шапку.