Маленькая хозяйка замка Шгрив

Печальная картина внутреннего убранства и общего состояния жилища, в котором герцог и рыжий агент имели «счастье» познакомиться с местной «достопримечательностью» деревни Лудницы — полоумной бабкой Фридой. Скрипучие доски под ногами; низкий, осыпающийся трухой потолок; по углам паутины, копоть; давно не белёная, потрескавшаяся печь; кривой стол на поленьях вместо ножек; две деревянные лавки, рассохшиеся от старости.

Эррол покосился на Михельсена, который без страха уселся на одну из них, не опасаясь её замусоленного вида и неустойчивости.

— Сейчас разберёмся, Ваша светлость, — покладисто сказал Николас и мило улыбнулся хозяйке «хоромов». — Расскажи нам, бабушка, ещё раз про своих гостей. Часто они к тебе приходили?

Фрида наклонилась и, подняв кошку, трущуюся у её ног, прижала к своей груди.

— Не гости то были, а сынки мои, — тоненьким голоском важно пропела старушка. — Не забывают матушку свою, навещают. Гостинцы приносят. Не обижают.

Ник переглянулся со старостой.

— Да нетуУ, господин, у неё никаких детей! Племянница вот только какая-то недавно стала ходить.

— Знаете, как звать девицу приходящую? — Михельсен развернулся к селянину всем корпусом.

— Так… э-э, Бертой назвалась, — развёл руками старший по деревне, давая понять, что большей информацией он не владеет.

— Странно, — протянул рыжий, — а то, что «сынки» здесь бывают, ты не знал?

— Не видел, господин. Понятия, не имею, ни о каких «сынках», только девица была. Чужаков… не встречали.

Николас снова повернулся к Фриде.

— Бабушка, а когда последний раз сынки приходили?

Старушка, что-то мурлыкая и поглаживая чёрный кошачий бок, казалось, совсем забыла про присутствующих. Агент вздохнул.

— Михельсен… — герцог начал терять терпение.

— Подождите, Ваша светлость, не спешите… Фрида, как зовут твоих сыновей?

Женщина встрепенулась.

— Не помню… — растерянно обвела она взглядом присутствующих. — Красивые они у меня, добрые, заботливые.