Адвокат по драконьим разводам

И пусть они только попробуют, глядя мне в лицо, заявить, что это невозможно.

Что ж, похоже, я смогу получить помощь, о которой даже не смела и мечтать. И главное, что ни о чем не пришлось даже просить. Ее Величество предложила поддержку сама.

— Спасибо вам большое, — со всей искренностью произнесла я.

— Не стоит благодарности, — мягко улыбнулась в ответ императрица, слегка сжимая мою ладонь, — Дело ведь еще не сделано. Только я попрошу вас не рассказывать Саймону о нашем разговоре. Он не любит поднимать семейные темы.

Это с такой-то семейной историей? Полностью его понимаю.

— Я буду молчать, можете не сомневаться, — кивнула я.

— Вот и славно. Тогда, быть может, вернемся и не будем заставлять Саймона нас ждать? Уверена, что он уже нервничает, — криво усмехнулась леди Тамира."

"— Могу я задать вопрос? — поинтересовалась я, когда мы двинулись в сторону выхода из оранжереи.

— Конечно, — кивнула женщина.

— Если вы развелись с императором, то почему поселились здесь, неподалеку от столицы? И почему вас называют вдовствующей императрицей, если вы фактически ею больше не являетесь?

— Это было одним из условий моего мужа во время бракоразводного процесса, — призналась леди Тамира, — Его народ не должен был узнать, что от их великого императора ушла жена, потребовав развода.

Бывшего императора этого государства я не застала и даже ничего о нем не слышала раньше. Но могла точно сказать одно – такой женщины, как леди Тамира, он явно не заслуживал.

Глава 57

Уже буквально через полчаса мы покинули резиденцию леди Тамиры. И лишь оказавшись в более спокойной обстановке, я сумела переварить и разложить по полочкам всю ту шокирующую информацию, которую сегодня узнала.

Зато для меня открылся главный секрет. И причина, по которой многие откровенно тряслись от одного лишь присутствия лорда Рейнхарда, тоже была найдена.

А кто бы на их месте не боялся сына императора? Пусть незаконнорожденного, зато признанного монархом и его женой, имеющего титул, связи, власть и влияние. Правильно, такого человека может не опасаться разве что последний дурак. Ну, или император.