Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Он, кстати, твою теорию про «свободных» мужчин развеял. Потому что Яков — из «одиноких». Оказывается, не все рассуждают так, как ты. Поэтому с ним могут и серьезные отношения завязаться.

Слева от нас вдруг слышатся голоса, и я вздрагиваю от неожиданности, когда Тимур наваливается сверху и прикладывается губами к моему рту. Поцелуй жесткий. Такой, что даже немного больно становится.

Пытаюсь вырваться.

— Что ты? — вдыхая жадно воздух, спрашиваю.

Вспышками в сознании та ночь. Мне казалось, я всё забыла, но нет.

— Ш-ш-ш, — шипит он, посильнее припирая меня к дереву коленом. — Молчи и целуйся, стажерка. Там, в лесу, кто-то есть…

Глава 15

— Тимур, — шепчу тихо, упираясь пылающей щекой в колючий подбородок. Трусь об него впрок, мысленно запечатываю это ощущение в предварительно выдержанную в духовке пол-литровую банку и закатываю металлическую крышку с помощью специальной машинки, а сверху бережно прижимаю наклейку с надписью «Мой небритый майор, 2024».

Морщусь, надо ж до такого додуматься? Но представляю всё же как убираю ту самую баночку далеко-далеко. На дальнюю полочку в голове, за мозжечок.

Смотрю в темно-серые глаза.

— Там никого нет уже давно. И вообще, вряд ли кто-то был… Так и скажи, что ты считаешь вас, мужчин, особенными. И вам можно трахаться с кем угодно, а я с тобой переспала без отношений, и ты теперь считаешь, что я шлюха.

— Ты дура, а не шлюха, — бормочет он, снова завладевая моим ртом.

— Сам дурак, — отправляю в его губы. — Самодур."

"Матушки-батюшки! Они точь-в-точь как в нашу единственную ночь. Ни капельки не изменились. Жесткие и одновременно нежные.

— Там никого нет, Тим… — снова откланяюсь, собирая ткань его кофты на широких плечах. — Алёша, блин.

— Есть, — хрипло смеется он. — Мы семейная пара, Таня, и мы целуемся. Расслабься. Тебе ведь нравится.

Прикрываю глаза, потому что, будем честны, стажерка Завьялова — тебе тоже хочется верить в то, что это конспирационный поцелуй, хотя из конспирации в нём только то, что язык майора хочет спрятаться у меня во рту как можно глубже, при этом Тимур аккуратно проталкивает ладони под пояс моих узких джинсов и сдавливает ягодицы вместе с шелковым бельем.

Опасно твердый пах трется о мою ширинку, показывая крайнюю степень возбуждения.

— Что ты творишь, блин? — ахаю.

— Черт, — теперь первый отлипает он. Неохотно, чтобы остынуть.