Майор Бойцов желает познакомиться (СИ)

Аллергик чертов!

— Я — феминистка, — произношу гордо. — Два месяца одно слово запомнить не можете? У вас и правда одна извилина? Или смеетесь?

Стараюсь идти так, чтобы не бежать унизительно за Бойцовым вприпрыжку, но и не отставать. В руках сжимаю сумку. Спина под плащом вспотела, поэтому я мечтаю поскорее добраться до своего рабочего места.

— Феминистка, — повторяю практически по слогам.

Даже ребенок бы давно запомнил. А этот… ни в какую!

— Мне без разницы, кто ты, Валерия.

— Старый, армейский, дырявый сапог, — шепчу под нос и, фыркнув, показываю спине Тимура средний палец.

Опрометчиво? Не спорю. Зато сразу как-то легче становится…

— Что ты сказала? — рычит Бойцов, резко разворачиваясь.

Я врезаюсь в твердую грудь вместе с фигурой, сложенной из пальцев, и задираю голову повыше.

Какой же он высокий!

— Сказала, что… сапоги мне надо купить, на весну. Армейские, на берцы похожие. Сейчас в тренде…

— Сапоги? — непонимающе повторяет он, без интереса оглядывая мои ноги.

Мысленно пищу,[NN1] потому что на службу приходится носить унылые черные джинсы, а не мини-юбку.

— Ты что, мне «фак» показала? — нахмуривается Тимур.

Я закусываю нижнюю губу и часто дышу.

— Нет, — вру трусливо.

— Мне привиделось?

— Это… заговор такой.

— Чего, черт возьми?

— Заговор. Старинный. Мне бабушка показала. — Мои глаза бегают по его лицу, как маленькие мышки от взрослого кота. — На восстановление памяти. У вас ведь… явно проблемы. Можно, ещё конечно, на рассвете земли с могилы какого-нибудь умного человека подсобрать и вам под подушку сунуть.

Бойцов молчит.

Что тут скажешь? И правда ведь, запомнить не может элементарного.

— Ты в чулане давно не сидела? — кивает он в сторону подсобки, где тетя Наташа, наша уборщица, хранит инвентарь.

Там, кстати, ни зги не видно, невкусно пахнет и как в гробу — тихо. Не то чтобы я часто лежала в гробах, но во всяком случае так кажется.

— Не надо в чулан. Умоляю, Тимур, — шепчу едва слышно.

Опускаю взгляд на широкую грудь, к которой, оказывается, все еще прижата. Замираю, улавливая малейшие ощущения в теле. Они… приятные.

Я вздрагиваю. Мы будто оба как-то разом понимаем, что стоим посреди отделения практически в обнимку.

— Черт, — цедит Бойцов сквозь зубы. — Пошли, — тянет за локоть.

— Что вы еще придумали?

Он невозмутимо на меня посматривает:

— Пока ничего, Валерия. О своем наказании ты узнаешь позже.

Закатываю глаза.