Майор и волшебница

И все же не стоит нас с обычной пехотой равнять, бежать с винтовкой и кричать «Уря!» – дело нехитрое. А пусть они попробуют из немецкого тыла штабного полковника целехоньким приволочь…

Я хмыкнул:

– Полковник, конечно, в хозяйстве вещь всегда нужная, но вот если бы ты генерала приволок… Я бы тебя не просто зауважал – к ордену бы представил немедленно… Серьезно.

– А вдруг да приволоку? – сказал он не так уж шутливо. – Я везучий. А время сейчас для немцев самое несчастливое, у них, случается, и генералы всполошенными зайчиками бегают.

Говорят, в соседней армии было такое, напоролась разведка на генерала, куда-то драпавшего на одной-единственной машине, без охраны… Ихние знаки различия мы отлично знаем, не допустим такой оплошки, как наша доблестная пехота, в том городке с часами, что остались в исправности и время исправно отбивали. Сцапали братья-славяне представительного такого немца. Шапка вроде ведерочка, султан на ней и орел здоровущий. Мундир не то чтобы роскошный, но повсюду пуговицы рядочками нашиты, разве что на заднице не было. Блескучие… Ну, они и решили по невежеству свежему, что генерала сграбастали, размечтались, как будут вскорости дырки для орденов вертеть. А это оказался мелкий чин с местной шахты, вроде нашего прораба, неведомо с какого перепугу парадный мундир напяливший. Вот и лопухнулась Рязань косопузая или кто они там… Не слышали, товарищ майор?

– Как не слышать, – сказал я. – Вся дивизия ржала, и даже, говорят, по армии прошло… Ладно, насчет генерала имей в виду.

Я тут с вашей хозяйкой мимоходом познакомился. Вот где представительная дама; причем неподдельная, вдова фона и полковника. – Я кивнул на портрет того, пожилого, с моноклем. – Прямо-таки императрица по осанке…

– Да уж, – усмехнулся старший лейтенант Мазуров. – Старорежимная школа, империю помнит, в восемьсот девяносто девятом замуж выходила. – Мы потом разговорились немножечко. Ко мне она относится со всем расположением, потому что я «герр обер-лейтенант», а вот «нижних чинов» в упор не видит, они для нее пустое место.

Когда мы заселялись, сначала перепугалась, думала, мы ее к стенке поставим. Но виду не показывала, явно собиралась помирать с достоинством. Ну, потом поняла, что мы не людоеды, успокоилась. Поговорили немного. Мы ей дали шоколаду, кофе, еще того-сего. Взяла, глаза разгорелись – надо полагать, несмотря на то что вдова полковника и сама фон, на карточках сидела, на эрзацах. И все равно, сама в благородные ручки не взяла, кликнула экономку.