Майор и волшебница

"

"– Ну вот. У немцев это поганое искусство, если только тут можно такое слово употреблять, было на высоте. Аккуратные такие татуировки, у лагерников – цифирка к цифирке. А у этого типа наколка довольно корявенькая: то ли не нашел мастера получше, то ли решил, что для русских варваров и так сойдет. Ну, я закипел, как самовар, но виду, понятно, не подаю, таращусь на него со всем уважением, леплю ему, как я рад видеть старого коммуниста, соратника Тельмана, заверяю, что теперь все его мытарства кончились, он среди друзей и братьев по партии.

Интересуюсь: какое содействие мы вам, партайгеноссе, можем оказать? Мол, для соратника Тельмана все, что в наших силах… Ну, он начинает пальцы отгибать (если вы не знали, Сан Саныч, немцы не загибают пальцы, как мы, а наоборот, прижимают к ладони и отгибают). Паек бы ему, если можно, усиленный – отощал за годы лагерей. И ордерок на квартиру – у него-то ни кола ни двора, квартиру после ареста отобрали, семья неведомо где. Ну а поскольку партийная совесть ему не позволяет быть иждивенцем у советских товарищей, ему бы на будущее какую-нибудь работу в новой немецкой администрации. Он, изволите ли видеть, не сомневается, что мы после войны будем такую создавать из надежных людей, чтобы строила коммунистическую Германию. Боже упаси, он в начальство лезть не собирается, просто свой партийный долг видит в том, чтобы самым активным образом участвовать в строительстве новой Германии. Гладко так чешет, как по писаному, явно не в первый раз – надо полагать, – он и тем комендантам то же самое вкручивал. Думаю я себе: ага, коли просит квартирку, значит, собрался покончить с гастролями и осесть здесь. А на хрена нам этакое сокровище? И говорю ему: поедемте, дорогой товарищ, ваши вопросы решать. Привез в этот самый кабинет и взял с места в карьер – спокойно, вежливо, культурно объяснил, почему его «доказательства» – сплошная липа. Он и оторопел, не ожидал, что моментально расколют – раньше, с теми двумя комендантами, а может, с кем-нибудь еще, проскакивало… А я, не дав клиенту опомниться, сработал на контрасте, ну, горячий душ, ледяной душ… Грохнул кулаком по столу и давай орать с матами-перематами. Ты на что, рычу, руку поднял, паскуда? На чем вздумал паразитировать? На светлом имени товарища Тельмана? На братстве советских и немецких коммунистов? Тут тебе не родимая крипо[4], где ты явно был как дома, тут гораздо хуже.