Майя. Игрушка Шейха (СИ)

Часто цветок соотносили с Вселенной и он являлся троном для божеств.

По древнеегипетским верованиям бог возрождения Осирис и культ плодородия Исида украшали себя венками из голубых лотосов, поэтому фараоны наследовали их, надевая на головы сплетенные цветы. Жрецы декорировали гробницы и усыпальницы царей голубыми лотосами, служащие символом воскрешения в новой жизни.

Тамер снова притянул меня к себе, опаляя горячим дыханием висок и поддевая пальцем тесемку на платье. Дыхание сбилось…

- Женщины в Древнем Египте делали из лотоса масло, которое использовали для проведения любовных ритуалов, увеличивающих привлекательность.

Умелые пальцы потянули за ниточки моего наряда- и он одним скользким и нежным движением упал к моим ногам, оставив почти обнаженной. Мне не было холодно. Собственный жар, исходящий изнутри, сплетался с жаром от тела Тамера- и накалял даже атмосферу вокруг нас.

Шейх взял в руки нежный цветок, очертил им мое лицо, провел по шее, коснулся голых грудей, стал опускаться ниже- по животу…

Вторая рука, которая до того нежно покоилась на моей талии, прочертила властную дорожку до затылка и сжала его, зарывшись в волосы.

Он поднял мое лицо и заглянул на дно моего взгляда.

-Ты же понимаешь, почему мы здесь, Майя?

Я нервно облизала губы и кивнула.

-Я передумал и не хочу ждать до Киренаики. Слишком много суеты в ближайшее время, а все мои мысли только о тебе, красавица… Я горю от них, не могу сосредоточиться, не могу ни о чем другом думать… И потому я открыл тебе святая святых своего собственного мира.

Его последние слова совпали с тем, как катер дрейфом добрался до пантона у дома. Тамер умело закинул канат и закрепил его, ловко перепрыгнул на причал и помог поднять мне, совершенно обнаженной.

Остатки рациональной Майи во мне заставили обернуться назад и посмотреть на путь, который мы уже преодолели. Шах и мат, шейх Тамер. Вы привезли меня на остров, окружив красотой. Окружив своей тотальной властью. Здесь и сейчас мне ничего не оставалось, кроме как отдаться его власти, воли и желанию. Потому что он лишил меня даже иллюзии сбежать от него. Мы были посреди умозрительной суровой пустыни в благоухающем оазисе.