Магнатъ

Невеселым, потому что вторым, и самым крупным, недостатком, препятствующим получению места гувернантки или учительницы в хорошем доме (или каком ином месте), была ее яркая внешность – Гликерия полностью унаследовала от матушки стать и красоту. Отменно воспитанная сирота, знающая три иностранных языка, умеющая музицировать и правильно держаться в приличном обществе, но притом совершенно без каких-либо средств к существованию… Стоило ли удивляться, что ей так часто предлагали пойти в содержанки?

– Прибыли, барышня.

Приняв невеликую плату, извозчик привычно ее спрятал и напоследок дал добрый совет:

– Вам, значится, вон тот особняк нужен!.

Оглядевшись по сторонам и проводив долгим взглядом удаляющийся экипаж, девушка тихонечко вздохнула и зашагала к указанному дому, по пути собираясь с мыслями и силами: на предстоящем собеседовании ей надо было проявить себя с самой лучшей стороны, потому что… Потому что ей до смерти надоело ее нынешнее полуголодное существование!.. Эта вечная экономия буквально во всем, открытая зависть и скрытая неприязнь в глазах женщин, но более всего – сальные взгляды мужчин, рассматривающих ее словно кусок сочного мяса, только и ждущий своего едока.

– Проход закрыт.

Фабричные сторожа, охраняющие поселок высокого начальства, оказались удивительно негостеприимными, без лишних разговоров разворачивая ее назад.

– Я по приглашению его сиятельства!

ОЧЕНЬ внимательно оглядев ее с головы до ног, один из сторожей требовательно протянул руку – в которую девушка тут же и вложила небольшое письмо, полученное всего неделю назад от самой госпожи инспектрисы Московского Александровского женского института.

– Гм?.. Позвольте вас проводить, барышня.

Мягко и вместе с тем как-то даже элегантно избавив девушку от тяжести саквояжа, мужчина в черной форме довел ее до самого дома, где и передал, что называется, с рук на руки не старой еще экономке.