Магнатъ

Зима, уступившая было натиску весны в марте одна тысяча восемьсот девяносто третьего года, сполна проявила свой коварный характер в первых числах апреля – в одну ночь дыхание ледяной красавицы превратило раскисшую грязь сестрорецких дорог в твердый камень, а частые лужи – в один большой каток. Вновь нахохлились воробьи, недовольно глядело из-за оконных стекол теплолюбивое кошачье племя, и только дети радовались, глядя на то, как ветки деревьев и пожухлую прошлогоднюю траву повсеместно изукрасило серебристой изморозью…

– Прошу.

Немного притормозив перед столиком и расположенным по обе стороны от него двум кожаным креслам нежно-кремового цвета, полтавский дворянин Николай Дмитриевич Пильчиков решительно уселся в левое.

– Прежде чем у нас начнется разговор о делах, я бы хотел передать вам, Николай Дмитрич, кое-какую корреспонденцию.

– Мне? От кого же?

– Боюсь, вы их не знаете.

Приняв от работодателя пухлую стопку конвертов, перевязанную тонкой синенькой лентой с кокетливым бантиком, профессор слегка озадаченно вытянул из кармана пенсне[69].

– Зато эти люди очень вам благодарны, ведь вы спасли им жизнь и здоровье.

– Я?!

Едва не выронив конверты из рук, пожилой мужчина положил их на колени и достал платок, дабы протереть и без того чистые стеклышки.

– Помилуй бог, да когда же это?..

– Виноват, я не совсем верно выразился. Жизнь им спасли при помощи некой установки икс-лучей, позволившей медикам уберечь девятнадцать своих пациентов от неминуемой смерти, а девяносто четырех человек избавить от вполне реальных перспектив остаться на всю жизнь калеками.

Во взгляде ученого наконец-то мелькнуло понимание.

– Совершенно точно. Больницы, в коих мы устраиваем кабинеты для просвечивания человеческого тела, регулярно присылают нам статистику использования – а вместе с ней и благодарность, как свою, так и пациентов. Так что вы теперь с полным на то основанием можете считать себя первопричиной спасения одиннадцати мужчин, семи женщин и одного пятилетнего мальчика.

Александр коротко позвонил в колокольчик, и в кабинет немедля принесли поднос с двумя бокалами вина.

– За ваш талант, профессор!.."

"Слегка порозовевший от нежданной, но вполне заслуженной похвалы и более чем приятных известий, Пильчиков с удовольствием пригубил рейнского.

– Александр Яковлевич, но вы же понимаете, я работал над этим не один?..

– Разумеется, вклад ваших ассистентов Рыбкина и Троицкого тоже не будет забыт.