Магнатъ

– Уы-ы! М-му!!!

– Может, еще немножко потерпишь? Ну совсем чуток? А я тебе за это отличную работенку подкину. Сделаем из тебя лихого ветерана – ногу отнимем и руку. До локтя. А? Ну и язык отрежем, это уж само собой. Народ у нас жалостливый, до конца жизни на милостыню жить сможешь. Ну что скажешь?

– Му-ы!!!

– Ладно уж, сейчас позову. Но если что – ты только мигни, я рядышком.

Увы, счастливая звезда Чуркина закатилась навсегда – кляп на сей раз сняли с Харитона. Но перед этим ненавязчиво покрутили перед лицом кочергу, раскалившуюся аж до малинового цвета, а потом распластали штаны вместе с замызганными кальсонами и приложили страшную вилку к самому дорогому, что у него осталось.

– Будешь говорить? Или как?

Напарник Феди с ужасом скосил глаза вниз, затем на своего лучшего друга, потом на его маруху, пребывающую в глубоком, а посему счастливом обмороке, и мелко-мелко закивал:

– Кхе! Кха!..

Подставив губы под кружку с водой, поднесенную тем самым «сердобольным» мучителем, мужчина сделал несколько судорожных глотков и поперхнулся.

– Все расскажу, как было! Если Христом Богом поклянетесь, что нас живыми отпустите!

Даже похрипывающий от боли «кот» притих, напряженно ожидая ответ.

– Это можно. Но нужна ли вам будет такая жизнь? Без рук. Без ног. Языка, глаз и барабанных перепонок.

– Нет!!!

Рыжебородый, повадками более всего напоминающий зверя, помедлил, затем тихо и ОЧЕНЬ серьезно предложил:

– Тогда расскажи мне то, что я хочу знать, и обещаю – я отпущу вас легко. Без долгих мук, боли и страха. Вы просто уснете и не проснетесь.

Харитон глубоко вздохнул-всхлипнул. Вздрогнул от очередного тычка разрядником-вилкой и начал исповедь:"

"– Ну… Он к нам несколько раз уже заглядывал, всегда при деньгах, все такое.

Заместитель сутенера кивнул на бесчувственное «средство производства»:

– Она и предложила замарьяжить[35] его по-тихому, а денежки из чумадана, значица, себе прибрать. Вот.