Князь. Война магов

Что бы после этого ни говорили про жестокость войны, ее тяготы и подлости, один только этот результат оправдывал все. Ради освобождения ста тысяч человек не жалко вырезать тридцать тысяч османских наемников еще два раза – и Бог за это простит.

Двенадцатого октября воевода Михайло Воротынский прислал Андрею письмо, в котором сообщил, что с вверенными ему войсками завтра уходит к Москве, и пригласил ехать вместе. Зверев был не против – но почти одновременно с княжеским посланием одетый в доспех боярин привез к нему две закрытые царской печатью грамоты.

Видимо, про князя Сакульского правитель всея Руси вспомнил лишь тогда, когда зашла речь о его пятнадцати тысячах стрельцов. Тем же днем прилетело известие и о том, что государь, прервав все дела, спешно отбыл в Москву.

Зверев, не мудрствуя лукаво, построил стрелецкие сотни, провел их через полуразрушенный город в кремль и выставил перед царским дворцом. Уже через минуту на крыльцо вылетел побледневший воевода – в одной ферязи и тафье без шапки.

– Ты чего затеял, Андрей Васильевич?

– Как чего? – не понял Зверев.

– А-а, – перевел дух князь Горбатый-Шуйский. – Ты меня извини, княже, в мыслях не имел воеводства твого отнимать. Однако стрельцы твои пеши, на ладьях судовой ратью пришли. Оттого и решил государь ими пока город укрепить. Корабли ныне все при деле, войска и двор увозят. Коли тихо все будет, так новым переходом и стрельцов заберут. Окромя пятидесяти сотен охотников, что за двойное жалованье до весны согласятся здесь пересидеть.

– Ничего, княже, – мотнул головой Зверев. – Какие обиды? Наше дело служилое.

Соратники обнялись, и Андрей, отказавшись от приглашения остаться на ужин, вернулся в совсем уже опустевший лагерь.

– Все, архаровцы, – махнул он рукой холопам. – Собирайте добро, грузите обоз. Пора и нам домой возвращаться. Утром свернем юрту и тронемся в путь.