Князь. Война магов

Лучше я назову сына своего крепостного равным себе, нежели позволю лишить свою Отчизну ее древней привилегии. Мы все кладем животы за святую Русь, и таковой она должна оставаться всегда.

– Славно сказано, Михайло Иванович! – тряхнул головой Выродков. – Я хочу выпить за друга твоего, князя Андрея, и за его истинную веру! Слава!

Хозяин дома спокойно наполнил кубки, мужчины выпили.

«И что теперь делать? – сохраняя улыбку на лице, мучился в отчаянии Зверев. – Выдать Воротынского в Разбойный приказ? Человека, что первый похвалил его воинскую смекалку, взял под свое покровительство, поручился за него перед царем, требуя для юнца боярского звания? Или смолчать – и покрыть молчанием предателя?».

Он дождался, пока хозяин нальет еще, выпил – но хмель больше не туманил его разум.

«Так что же делать?»

– Дядюшка, дозволь дщерям своим вина белого со мною выпить. Бо жарко на качелях, а от квасу в носу щекотно… – Рыжие кудряшки, множество ярких веснушек, придающих лицу радостное выражение, губки бантиком.

– А, это ты, стрекоза? – улыбнулся хозяин. – Да, только разбавленное… Постой, ты знакома с князем Сакульским, Андреем Васильевичем?

Женщина мотнула головой и выскочила обратно за дверь.

– Смутилась, – оправдывая гостью, вздохнул князь Михаил.

– Родственница? – зевнул Иван Григорьевич."

"– Племянница двоюродная. Пострелюшка. В Москве каженное лето у меня жила. Здесь ее и сосватал. За друга свого, князя Петра. Мы с Петром Шаховским лет тридцать знакомы. Он чуть старше будет. Под его рукой в первую свою сечу я рубился.

– А чем особо сильны османы – так это пехотой, – вдруг вспомнил боярин Выродков. – Они воинов не нанимают, не призывают. Они их растят из детей малых, а потому янычары умелы чрезвычайно, храбры, преданны, не боятся ни боли, ни смерти…

О войне и оружии мужчины могут говорить бесконечно.