Магические осадки не ожидаются

Я с трудом заставила себя дышать. Вдох. Выдох. Медленно. Глубоко. Вдох. Выдох. Вот так. Всё давно позади. А то, что приступы усиливаются, — так и должно быть. Это лишь растянутая на десять лет казнь государственной преступницы. Сколько я еще выдержу? Год? Два?

— Что с вами, госпожа Леман? Вам плохо? — раздался за спиной участливый голос. Надо же, сам заведующий, маг и целитель Смокт здесь. И что ему не спится?

Никто, кроме Смокта, так по-человечески ко мне не обращался, и я не была ему за это благодарна.

Не нужно напоминать, кем я была раньше. Не нужно дарить надежду, что что-то может измениться. Не нужно нарушать правила. К таким, как я, принято обращаться «эйта» в лучшем случае. Или просто «эй, ты», по сути то же самое.

Я сглотнула застрявший в горле ком, прохрипела:

— Все хорошо, господин заведующий. Голова немного закружилась. Слишком резко выпрямилась. Вредно это в моем-то возрасте.

Мне всего тридцать три, о чем вряд ли кто заподозрит, глядя на мое сморщенное, сухое, как коряга, тело.

После суда и полного лишения магии я выжила, но… это была уже не я. Та седая морщинистая старуха, в которую я превратилась за час экзекуции, получила новое имя «Мар Леман» и была отправлена в тюрьму, в одиночную камеру на пять лет. Лишив меня всего — магии, здоровья, лица, имени, состояния — палачи хотели лишить меня и ума.

Иногда мне кажется, что и это им удалось.

Шучу.

Может быть.

— Да, в вашем возрасте нужно быть осмотрительной, — бессердечно согласился маг. — Но я заметил одну странность: как только срабатывает подарок одного моего старого друга, так у вас начинает кружиться голова.

Я даже не поленился найти вас сейчас, чтобы проверить свою теорию. И не ошибся.

Значит, он здесь не случайно мимо проходил, а целенаправленно — полюбоваться моими конвульсиями. Почему-то такой холодный исследовательский интерес показался особенно обидным. И страшным. А что, если это не любопытство, а слежка? Не случайно же меня после тюрьмы определили на принудительные работы под присмотр целителя.

Наблюдают, не возродится ли выжженный дар? Да с чего бы такое счастье? Еще никогда и ни у кого не возрождался после экзекуции.

— Это что же за подарок такой? — я даже нашла силы усмехнуться.

У Смокта получилось отвлечь, заглушить эхо в моей голове и заговорить боль. Чуть повернув голову, я покосилась на нашего единственного в заведении мага-целителя высшей категории. Есть и другие целители, конечно, но не столь талантливые.