Магическая школа ядов

 – Или опять чертов кот? Усы оборву!

Чертов кот прижал уши и тихо ушел за столб.

– Нет. Нашествие разобранных палаток! – я кивнула на невразумительную кучу под ногами.

– Это нашествие мы победим. – Старик тепло улыбнулся. – Слушай меня и делай, как говорю.

Три часа спустя я с любовью смотрела на проваленный посередине детский шалашик. Пусть косой и кривой, зато свой!

Забравшись внутрь, я развернула сверток с формой. В нем оказалось вполне приличное черное платье из тонкой ткани. Скромный вырез, длинный рукав реглан, ширина… Универсальная ширина благодаря пропущенному по талии и запястьям эластичному шнуру.

Хорошо, что у меня с шитьем лучше, чем с навыками туриста!

И очень хорошо, что фасон формы нигде четко не прописан.

Вооружившись ножницами, я выдохнула и решительно отхватила по прямой весь верх платья вместе с верхушками рукавов, дырами и скромным вырезом. Аккуратно подшила, прихватывая слегка растянутый шнур. Подумала и добавила бретельки. Чтобы вниз не сползало.

Закончив с платьем, я скинула сапоги и вздохнула. Резать их было жалко, но бюджет не предусматривал скорой покупки обуви. Отпоров голенища, я выдрала подкладку с мехом и проткнула несколько дырочек для вентиляции.

Сняла свою одежду и сюртук, сложила их стопкой и пихнула в середину звякнувший артефакт. Надела новую форму, сунула ноги в… ботинки. Вздохнула, вспомнив любимую расческу, канувшую вместе с сумкой в сугроб. Пригладила кое-как волосы и выбралась наружу. Там оглядела себя и довольно улыбнулась. Плечи, перечеркнутые двумя бретельками, немного выступали из платья, что делало обычную форму очень женственной. Легкая ткань словно струилась вниз, стекала мягкими складками и лилась дальше, свободно колыхаясь.

Не успела отойти от палатки, как по земле снова скользнула огромная тень. В этот раз сирин не стала приземляться.

– Тебя там твой парень у ворот ждет! – недовольно сообщила она, нарезая круг. – Сделали из меня почтового голубя!

Мой парень? Парень у меня был один. Стас. Еще до аварии. А после нее он исчез, как и половина друзей. «Я так больше не могу!», присланное эсэмэской, очень подбадривало.