Клиника верности

Как вор, в последнюю минуту оторвавшийся от преследования и ловко сбывший добычу, она думала: «Удачно я вывернулась!»

Но вор знает, что он вор, а она про себя не хотела этого знать!

Она хотела стать хорошей женщиной, не признав вину и не пережив раскаяние.

Все это время она брела как слепая, ей казалось, будто она в прекрасных садах своей души, а на самом деле она шла по самому краю пропасти, и только Ванина рука не дала ей свалиться вниз…

* * *Алиса отбарабанила свой доклад, как заводная кукла, поприсутствовала на дискуссии, но, как только позволили приличия, улизнула и отправилась бродить по Краснодару.

Алиса не оправдывала себя, она уже не пыталась объяснить свое поведение ни силой любви, ни обаянием Васильева, ни равнодушием мужа. Инстинктивно она понимала: чем глубже она чувствует свою вину сейчас, тем легче будет ей потом.

Она яростно сражалась с самой собой, хотя та, другая, Алиса все время пыталась проникнуть в нее, снова завладеть ею. Она нашептывала, что вполне естественно влюбиться без памяти в девятнадцать лет, что Алиса ни в чем не виновата, ибо не собиралась отбить Васильева у жены.

Как теперь жить? Как жить, зная, что ты воровка и шлюха? А ведь муж говорил, кто она такая, но она, вместо того чтобы прислушаться, обижалась, подсовывала ему свои кривые зеркала, злясь, что он не хочет в них смотреть. Он взывал к тому хорошему, что в ней оставалось, он хотел, чтобы она очнулась…

Как теперь с ним быть? Как сделать, чтобы он был счастлив? Хватит уже пользоваться его добротой и порядочностью.

Она соврет, что из-за перелета у нее был выкидыш, и отпустит мужа на свободу. А если будет упираться, она скажет, что Васильев хочет уйти от жены к ней, Ваня проверять не станет.

В семь утра Анциферова разбудил телефонный звонок. Он помчался к телефону, сердце нехорошо колотилось.

В двери соседней комнаты возник Илья Алексеевич.

— Да! — обреченно крикнул Ваня.

— Что ты орешь как ненормальный? — ответила трубка голосом Тамары Константиновны.

— Что случилось? — От волнения Ваня даже не подумал сбавить тон.

— Случилось то, что мне только что звонила Алиса. — От сердца немного отлегло. Теща, конечно, была та еще змея, но даже она не стала бы сообщать таким ядовитым тоном о настоящем несчастье.